"Главный интересант – Китай": Талгат Кантаев об управлении активами в Казахстане

В Казахстане быстро развиваются два рынка — управления активами физлиц и осуществления M&A. У обоих — свой растущий потенциал и своя специфика. О том, какие перспективы ждут эти рынки в ближайшем будущем, редакции NBK рассказал в интервью Талгат Кантаев, заместитель СЕО и сооснователь инвестиционной платформы Investbanq.

"Рынок в зачаточном состоянии"

— Управление активами клиентов-физлиц очень популярно на развитых рынках. В Казахстане услугу предлагают многие банки и брокеры с лицензией на управление активами, однако она не так широко известна, как например, паевые инвестиционные фонды или прямая покупка ценных бумаг. С чем, на ваш взгляд, это связано?

— Дело в том, что управление активами клиента — лицензируемая деятельность. Например, в Сингапуре, где расположена наша штаб-квартира, согласно лицензии, мы можем работать только с аккредитованными инвесторами. Там это понятие означает наличие у инвестора двух миллионов долларов в активах, либо одного миллиона долларов в ликвидных активах: это деньги, денежные эквиваленты, ценные бумаги и так далее. В Казахстане инвесторов также делят на квалифицированных и неквалифицированных. Только у нас для квал-инвесторов требования гораздо ниже — всего 100 тысяч долларов в активах, либо сдача тестов у регулятора. Эти требования универсальны как для казахстанской юрисдикции, так и для МФЦА. Поэтому клиенты по управлению активами — в основном относительно крупные по капиталу физлица и семейные офисы. Плюс к нашему опыту, у нас в клиентах есть небольшие управляющие компании, а недавно появились еще и банки из Азии.

— Как выглядит профайл вашего клиента-физлица?

— Преимущественно — это предприниматель с активной бизнес-деятельностью. Он уже заработал лишние средства, которые ему не нужны в ежедневной операционной деятельности, и он может отложить эти деньги. Управление бизнесом не позволяет ему самостоятельно заниматься "парковкой" этих средств, и бизнесмен приходит к профессиональным управляющим. Вначале клиент проходит процедуру комплаенса: мы проверяем происхождение его средств и так далее. Затем мы открываем ему торговый счет. Заключаем договор на управление активами. После этого согласовываем с ним мандат инвестирования. Обычно он бывает консервативным, сбалансированным или рисковым. После согласования мандата мы начинаем размещать средства в ценные бумаги. Через оговоренный период мы предоставляем клиенту результаты управления его активами. Обычно результаты деятельности управляющего видны уже по итогам первого года. На этой основе уже клиент принимает решение, хочет ли он с нами работать дальше. В нашей практике большинство клиентов начинали с ограниченной суммы, но потом укрупнялись. Были клиенты, у которых было несколько управляющих, но в итоге мы остались одни.

— Каков сейчас спрос на такие услуги? Данные Нацбанка показывают, что деньги в систему приходят: в банках быстрее всего растет приток средств именно в крупные депозиты.

— В целом в Казахстане рынок маленький и находится в зачаточном состоянии. Но потихоньку зреет и растет. Я бы не сказал, что у нас на самом деле много управляющих и что у нас есть крупные управляющие. Есть, конечно, отдельные имена. Есть банковские игроки, но они в основном обслуживают своих же клиентов. Совокупный объем под управлением регулируемых фондов в Казахстане, согласно данным МФЦА, составляет порядка $1,8 млрд. Из них всего 10% приходится на паевые инвестиционные фонды, т.е. $180 млн доступны для ритейл-инвесторов. В сравнении с развитыми странами это крошки. Для примера, топ-3 управляющих в США (это Blackrock, Vanguard и Fidelity) совокупно имеют активы под управлением более чем в $30 трлн. А относительно небольшой по мировым меркам Сингапур заявляет о $4,6 трлн активов под управлением по состоянию на 2025 год.

Появление новых управляющих — и если их будет, условно, больше пары десятков, — уже хорошо. Должна быть конкуренция. Мы видим, что более мобильные небольшие компании зачастую лучше оперируют деньгами, чем крупные банки. Такая ситуация в целом хорошо влияет на развитие рынка.

Что касается новых денег в системе, то рынок растет, но не так быстро, как хотелось бы. Текущие макро- и микроэкономические обстоятельства в Казахстане способствуют росту. К тому же тенговые депозиты даже с высокой ставкой не покрывают валютный риск и риск девальвации, а инфляция в стране высокая. Долларовые депозиты приносят очень маленький процент, поэтому альтернативой, по сути, становится размещение средств в бумаги.

Инвестиционный профайл клиента зависит от объема активов и возраста. Более возрастной клиент обычно имеет потребность именно в сбережении, а не в заработке. Если взять профайл клиента, которому в среднем 40–50 лет, вне зависимости от того, насколько много у него активов, он обычно хочет увеличения капитала. Понятно, что держать активы в твердой валюте всегда лучше, потому что становится одним риском меньше.

Казахстан в шесть раз меньше Сингапура?

— То есть объективно мы к приходим к тому, что доллар дешевле в качестве займа и выгоднее как сбережения?

— Да, в этом есть своя правда. Долларовые займы могут быть относительно дешевле в определенных случаях. Но есть важный момент: когда занимают в долларах, нужно понимать, имеет ли заемщик выручку в твердой валюте. Иначе валютный заём несет в себе валютный риск. В горнорудке и нефтянке продукт привязан к твердой валюте, можно занимать в долларах и не переживать об изменении курса. Тот, кто не имеет валютной выручки, но занимает в долларах, потом покупает хедж, то есть страхуется от валютного риска. Хедж зачастую может стоить от 12 до 18% годовых, и даже если долларовый заём был привлечен под 6–7%, с учетом хеджа он становится плюс-минус такой же, как и стоимость тенгового займа.

— Во сколько можно оценить казахстанский рынок управления активами?

— Согласно отчету швейцарского банка UBS, по состоянию на 2024 год в Казахстане именно наш самый желаемый сегмент инвесторов с состоянием от $1 до $5 млн, так называемый mass аffluent (массовый состоятельный сегмент, – ред.), составлял порядка 50 тыс. индивидуальных лиц. Это тот сегмент, за которым мы пришли. Для сравнения, в Сингапуре и в Саудовской Аравии он составляет более 300 тыс. индивидуальных лиц, в Эмиратах – 200 тысяч. Казахстан можно оценить в шесть раз меньше в этом сегменте, чем Сингапур, и в четыре раза меньше, чем Эмираты.

Вопрос в том, что их сегмент клиентов, в число которых входят и казахстанцы, больше хранит, чем управляет своим капиталом. Есть еще одна не ярко выраженная, но тем не менее серьезная тенденция, которая связана с CRS (Common Reporting Standards — единый мировой стандарт по автоматическому обмену налоговой информацией, – ред.). Когда гражданин Казахстана держит счет в другой стране в местном банке, то банк обязан информировать налоговые и прочие органы Казахстана о состоянии этого счета. Раскрытие стирает конфиденциальность информации, и становится меньше смысла в том, чтобы держать за границей все или часть своих активов.

Китайские интересы

— Давайте поговорим о рынке слияния и поглощения. Как бы вы оценили его состояние в Казахстане?

— Рынок не такой активный, как был когда-то, и не такой емкий, как мог бы быть. Тем не менее сделки происходят, и есть заметные кейсы. Последний из них на данный момент — покупка Beeline Kazakhstan (VEON) сервиса объявлений OLX в октябре 2025 года. К слову, сделку сопровождала известная международная компания, которая в нашем регионе активно действует, но не присутствует. Компания сопровождает сделки в районе $100 млн и выше, и зачастую приводит иностранных инвесторов. Это говорит о том, что международные игроки интересуются нашим рынком. Пока же много сделок происходит в квазигоссекторе между дочерними компаниями "Самрук-Казына". К сожалению, такие сделки не всегда доступны для широкого рынка.

— На какие активы вы видите спрос, помимо традиционного интереса к сырьевым активам, и кто в данный момент генерирует этот спрос?

— Я бы сказал, что инвесторам интересны различные направления, не только горнорудка и нефть. Например, мы сейчас сопровождаем сделку в производственном секторе. А самые большие интересанты в сделках — наш сосед, Китай.

Бизнесмены уходят на покой

— Почему владельцы продают активы, наверняка ведь это успешно работающие предприятия?

— Активы продают предприниматели, которые уже выстроили стабильный, хороший бизнес, но заниматься им дальше в перспективе долгих лет уже не готовы. Они готовы передать его новым владельцам для следующего витка развития, а сами хотят уйти на отдых.

— Можно ли сделать вывод, что по крайней мере в ваших кейсах наследники не горят желанием возглавить семейное дело?

— Вполне логично, когда бизнес у отцов-основателей должны перехватить их дети и наследники. Но мы видим также тренд, что люди после упорного труда за долгие годы хотят отдохнуть. Есть, например, клиенты, которые интересуются переездом поближе к океану. Вообще я не могу назвать единый ярко выраженный тренд, исходя из нашего опыта, так как есть разные ситуации и разные причины продажи бизнеса.

— Каков средний размер компаний, выходящих на продажу?

— Сделки, которые мы видим, разные по размерам. Разброс компаний по капитализации очень большой, от $30 до $500 млн. Но, наверное, в среднем можно назвать $60–70 млн.

— Вы упомянули о большом интересе со стороны Китая. Есть ли с его стороны спрос на определенные активы?

— Да, и это не только горнорудка. Это разные активы: производственные, складские, логистика и так далее.

— Кроме Китая, есть ли интерес к покупке активов в Казахстане у инвесторов из других стран?

— Из трех активных сделок в двух участвуют иностранцы. Что касается географии, то из трех наших текущих сделок одна проходит с участием инвесторов из дальнего зарубежья, одна — из ближнего и одна — локальная.

Бизнесы начнут "хромать"

— На ваш взгляд, как рынок M&A будет развиваться дальше?

— Для такого бизнеса нужен хороший круг потенциальных инвесторов, доступ к их капиталу, доверительные отношения, определенная квалификация и имя на рынке. Это не штучный бизнес, он очень сложный на самом деле. Процесс закрытия сделки может длиться год и больше. Сложность этого рынка проводит серьезный отсев игроков, поэтому в этот бизнес идут не все инвестбанки. Так что большого притока игроков я не вижу. Другое дело — активы, они всегда будут по тем или иным причинам менять владельцев.

— Многие экономисты прогнозируют, что в этом и следующем году ухудшение экономической ситуации приведет к тому, что многие собственники активизируются в продаже бизнеса. Вы с этим согласны?

— Я не вижу здесь прямой связи. К тому же ухудшение ситуации будет отражаться на стоимости бизнеса. Риски замедления экономики в будущем закладываются уже сейчас. Если вдруг перспективы окажутся не очень радужные, соответственно, они будут влиять на оценку, и активы будут продаваться дешевле.

— Интересны ли вам и клиентам сделки с "хромающим" бизнесом, который можно купить с дисконтом, а потом раскрутить и продать дороже?

— Я думаю, мы увидим всплеск интереса к подобным "хромающим" бизнесам в следующие пару лет. С января начали действовать налоговые изменения, которые будут влиять на эффективность бизнеса. Мы видим негативные тенденции — снижение покупательского спроса ввиду роста цен, сокращение выручки у компаний из сферы торговли и услуг. Все это будет влиять на устойчивость, и бизнесы начнут "хромать". Так как им будет нужна дополнительная ликвидность, чтобы поддерживать рост, собственники либо будут искать эту ликвидность на финансовом рынке, либо будут искать возможность продать актив тому, у кого эта ликвидность есть.