К-образная экономика и точка хрупкого равновесия

Я управляю инвестиционной компанией, ориентированной прежде всего на развитые рынки с высокой ликвидностью, где формируются глобальные цены на капитал и риск. Именно там сегодня сосредоточена основная часть наших инвестиций и аналитической работы. Вместе с тем я сознательно сохраняю казахстаноцентричный взгляд на мир в целом. Такая комбинация позволяет смотреть на происходящее одновременно изнутри глобальной финансовой системы и со стороны страны, для которой внешние дисбалансы и циклы имеют прямое и зачастую усиленное значение.

США по-прежнему задают тон глобальным финансовым рынкам, определяют стоимость капитала и формируют ожидания инвесторов по всему миру. Любые внутренние дисбалансы в американской модели роста неизбежно распространяются за пределы страны и сказываются на потоках инвестиций, ценах активов и условиях ведения бизнеса, в том числе в Казахстане. Для казахстанского предпринимателя это уже не вопрос общего интереса, а практическая необходимость: понимать, что происходит на глобальных рынках капитала и какие риски могут прийти извне.

Если говорить максимально просто, американская экономика движется сразу в двух направлениях. Одна ее часть уверенно растет и богатеет. Другая медленно, но последовательно теряет устойчивость. Эти траектории расходятся, и именно это расхождение сегодня определяет всё. Этот феномен называют K-образной экономикой. Проблема не в том, что есть лидеры и аутсайдеры. Это нормально для рыночной системы. Проблема в масштабе, скорости расхождения и в том, что этот разрыв маскируется под благополучие.

На корпоративном уровне картина выглядит обманчиво позитивной. Есть ограниченный круг компаний, которые переживают лучший период в своей истории. Это производители оборудования для искусственного интеллекта, полупроводниковые корпорации, строители дата-центров, облачные платформы и энергетические компании, обеспечивающие этот цифровой рывок. Инвестиции в вычислительную инфраструктуру приобрели такие масштабы, что давно перестали быть просто модной темой фондового рынка. Это уже полноценный макроэкономический фактор, который будет влиять на рост до конца десятилетия.

На уровне домохозяйств разрыв еще более резкий. Верхние 10% населения чувствуют себя прекрасно и обеспечивают около половины всех потребительских расходов. Именно они сегодня удерживают экономику от рецессии. В то же время 40% наименее обеспеченных семей формируют лишь 10% потребительского спроса. Усредненная статистика сглаживает этот контраст, но благополучие меньшинства компенсирует финансовую слабость миллионов.

Ключевой момент заключается в источнике этого благополучия. Рост потребления у обеспеченных домохозяйств обеспечен не ростом доходов, а ростом стоимости активов. Акции, бизнесы и недвижимость подорожали, создав эффект ощущения богатства. Пока рынки растут, люди чувствуют себя уверенно и тратят. Но любая серьезная коррекция способна быстро изменить поведение именно той группы, которая сегодня поддерживает спрос.

В нижней части экономики ситуация диаметрально противоположная. У значительной доли домохозяйств практически нет накоплений. Потеря работы означает финансовый кризис уже через несколько недель. В таком сценарии люди перестают обслуживать кредиты, платить за жилье, сокращают расходы до минимума. Это мгновенно отражается на банковской системе, рынке недвижимости и секторе услуг. Именно здесь сосредоточен главный системный риск.

Важно понимать, что K-образная экономика формировалась годами, начиная с кризиса 2008 года. Политика дешевых денег, программы количественного смягчения и пандемийные стимулы усилили этот разрыв. Каждый раунд денежного расширения поддерживал цены активов и тем самым увеличивал имущественное неравенство. ИИ стал новым ускорителем этого процесса.

Технологический прогресс действительно способен повысить производительность и создать новые отрасли. Но в краткосрочной и среднесрочной перспективе он усиливает асимметрию. Новые рабочие места появляются, но они требуют высокой квалификации и не носят массового характера. Для среднего класса это означает не столько немедленные увольнения, сколько постоянное ощущение нестабильности. Даже страх потери работы способен изменить потребительское поведение.

Рынки пока этого не учитывают. Они смотрят на агрегированные данные и делают вывод, что всё в порядке. Прибыли растут. Индексы обновляют максимумы. Эффект богатства работает. Но самый серьезный риск, на мой взгляд, находится в потреблении. Почти никто не закладывает сценарий, при котором расходы населения начнут снижаться из-за тревоги, а не из-за фактической безработицы. Между тем именно такой сценарий кажется наиболее вероятным.

Для инвестора это означает необходимость предельной дисциплины. Пока K-образная модель сохраняется, логично быть представленным в секторах, которые выигрывают от цифрового и инфраструктурного бума. Но делать это нужно осторожно, без погони за ажиотажем, понимая, что волатильность будет высокой.

Одновременно я страхую портфель ставками против слабой половины "K". Зарабатывать можно не только на росте акций (длинные позиции, или лонг), но и на их падении (короткие позиции, или шорт). Я держу короткие позиции на условных "лузеров" (массовый ретейл, компании, зависящие от покупателя с пустым кошельком). Еще вариант – шорт тех компаний, которые процветали на продажах малообеспеченным клиентам в кредит. Такая тактика позволяет заработать на углублении дисбаланса и защититься, если слабый сегмент окончательно потянет экономику вниз.

Разумеется, все эти стратегии работают, пока сохраняется статус-кво. Есть два главных сигнала беды, за которыми я слежу особенно пристально. Первый – внезапное снижение потребительских расходов. Если вдруг розничные продажи и траты на услуги пойдут вниз, хотя обстановка в целом выглядит благополучно, значит, трещина дошла до фундамента. Второй сигнал – это рост безработицы и волна увольнений. Если это проявится, можно считать, что "буква K" начала ломаться и проблемы нижней половины перекидываются наверх.

В таком моменте нужно кардинально менять стратегию: уходить в защитные активы, сокращать рисковые позиции, а возможно, и шортить весь американский рынок в целом. Пока этого не случилось, негативный сценарий может отсрочиваться, тем более что власти осознают угрозу и пытаются подстраховать низы (выплаты малоимущим, льготы и прочие подарки из бюджета, временно поддерживающие спрос). Но это лишь пластырь. Структурные проблемы K-экономики остаются, и рано или поздно их придется решать – либо постепенно, либо через кризис.

Для Казахстана эти процессы имеют прямое значение. Мы встроены в глобальную экономику и не можем игнорировать ее дисбалансы. Иллюзия устойчивого роста в мире, где большинство не чувствует этого роста, всегда заканчивается одинаково. Вопрос только во времени и масштабе последствий. K-образная экономика – это конструкция временная. И чем дольше она сохраняется, тем болезненнее может оказаться момент, когда она начнет рушиться.

Адильгерей Намазбаев,

EA Global Capital