Как Казахстану реагировать на венесуэльскую СВО и зачем Трамп пригласил Токаева и Мирзиеева на G20

"Свержение Трампом Мадуро свидетельствует о том, что новый мировой порядок в Америке уже наступил", – так озаглавил Bloomberg свою обобщающую статью по главному событию первых дней 2026 года. Провозглашенная в XIX веке доктрина Монро (о том, что все Западное полушарие является зоной национальных интересов США) в интерпретации нынешней американской администрации звучит даже шире, отмечает издание. "Нам нужна Гренландия из-за угрозы национальной безопасности, – заявил Трамп в воскресенье на борту президентского самолета, добавив: – Дания не сможет этого сделать".

О том, как действовать Казахстану в данной ситуации – когда два его стратегических партнера и соседа, Россия и Китай, уже выразили свое возмущение – и каковы варианты дальнейшего развития событий, NBK поговорил со старшим научным сотрудником Дэвис-центра Гарвардского университета, доктором политологии Наргис Касеновой.

Касенова считает, что Казахстан оказался перед сложной дипломатической дилеммой. "Портить отношения с США из-за Венесуэлы Астана не будет, но и давать одобрение акту, очевидно нарушающему устав ООН и нацеленному на смену режима в другой стране, тоже противоречит нашей внешней политике и интересам. Полностью "залечь на дно" мы не можем, поскольку Казахстан позиционирует себя как средняя держава. При голосовании в ООН мы, скорее всего, воздержимся. Сделает ли Казахстан заявление? По идее, должен, но сформулировать его будет очень-очень сложно, и нет смысла торопиться. Все сейчас наблюдают за развитием ситуации", – говорит она.

Касенова уверена, что потеря Венесуэлы болезненна для Китая, как и для России, но Китаю это также открывает новые возможности. "Теперь перед Пекином стоит сложный выбор – действовать "как Юпитер", попробовав, наконец, захватить Тайвань, или сохранять "моральную высоту" как ответственная большая держава. Я думаю, скорее всего, Пекин выберет второе, то есть глобальное лидерство, которое просто падает ему в руки", – прогнозирует собеседница.

Китай, полагает она, будет наблюдать за ситуацией и ждать новых возможностей. "Выжать" Китай из Южной Америки – это нереальная перспектива, у него на этом континенте очень сильные экономические (как торговые, так и инвестиционные) и политические позиции. В то время как Вашингтон объявляет возрождение доктрины Монро, Пекин собирает страны Латинской Америки и Карибского Залива на платформе солидарности и развития, как это обозначено в принятой им в декабре новой (третьей по счету) стратегии", – аргументирует Касенова.

Что касается казахстанского внешнеполитического выбора, то он осложняется еще и тем, что незадолго до венесуэльской операции Дональд Трамп лично пригласил президентов Казахстана и Узбекистана на саммит G20, который президент США принимает в декабре 2026 года в своем гольф-клубе в Майами. (При этом госсекретарь Марко Рубио заявил, что постоянный член G20, ЮАР, приглашения на саммит не получит.)

23 декабря Трамп заявил в Truth Social: "Сегодня утром я провел два замечательных разговора с президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым и президентом Республики Узбекистан Шавкатом Мирзиёевым. Мы обсудили важность достижения мира в продолжающихся конфликтах, а также выросшие торговлю и сотрудничество между нашими странами. Отношения между нашими странами замечательные".

Этому предшествовали прием президента Токаева в Белом доме во время вашингтонского саммита С5+1 и подписание многомиллиардных контрактов по покупке американской продукции.

Ранее Казахстан участвовал в саммитах G20 дважды, но лишь тогда, когда они проходили у соседей – в 2013 году в Москве и в 2016 году в Пекине.

"Мне кажется, в "ментальной географии" Трампа Центральная Азия – это такая мини-версия региона Персидского залива: мусульманская, авторитарно-стабильная, очень богатая природными ресурсами (нефть, газ, уран, критические минералы) и возглавляемая прагматичными элитами, которые понимают и любят "бизнес". И его интерес, в первую очередь, вызван этими богатствами. В новой американской стратегии национальной безопасности в качестве приоритетов обозначены доступ к критическим минералам и доминирование в области ядерной энергии", – поясняет Касенова.

Центральная Азия не упомянута в стратегии, но очень хорошо вписывается в эти приоритеты. "Видимо, хорошие впечатления от встречи с центральноазиатскими руководителями были свежи у Трампа или их освежили члены его команды, и произошли эти телефонные разговоры с Токаевым и Мирзиёевым. Возможно, он решил совместить приятное с полезным, пригласить симпатичных ему лидеров в Мар-о-Лаго и сделать из саммита G20 свое мероприятие – прием у Трампа, с выбранными им участниками и обозначенной им повесткой. При этом сам форум и его повестка Трампа не очень интересуют. Сайт саммита в Майами пока пустой, а на саммит в 2025 году в Южной Африке он не поехал", – замечает Касенова.

Но значит ли это, что значение Центральной Азии в глобальной политике растет, и если да, то радоваться этому или опасаться? Вряд ли в нынешней обстановке нашим опасно большим ядерным соседям понравится сближение с США.

Касенова соглашается, что резкое сближение с Вашингтоном чревато для внешней политики Казахстана балансированием между большими державами: "Я думаю, этим объясняется отсутствие упоминания приглашения на саммит в описаниях телефонных разговоров с Трампом на сайтах президента Токаева и президента Мирзиёева. С одной стороны, это приглашение за "стол для взрослых" должно льстить не только руководству, но и странам – нашим экономикам очень далеко до входа в "двадцатку". С другой – чего-то конструктивного от такого участия ожидать не приходится. В прошлом году администрация Трампа создала очень напряженную динамику внутри этого института, бойкотируя Южную Африку, с которой, по идее, она должна была плотно работать как с президентствующей страной (обычно тройка стран, которые возглавляли, возглавляют и будут возглавлять G20, работают вместе, чтобы обеспечить преемственность и гладкость работы форума). В свете новогодней операции в Венесуэле перспективы саммита становятся вообще сомнительными".

Оговариваясь, что трудно делать прогнозы в период такой повышенной волатильности, как текущая, Касенова ожидает в 2026 году как позитивных, так и негативных процессов для региона. "Из позитивного, я думаю, наша региональная интеграция и строительство транспортных коридоров, соединяющих нас с рынками в Европе и Азии, будут набирать обороты – в свете происходящего у Европы и Китая больше причин для сближения. Центральная Азия будет продолжать вызывать интерес в международном сообществе, и связи как с большими, так и со средними державами будут расти. Регион явно глобализируется и становится более зрелым", – отмечает политолог.

Негативное связано с тем, что международное сообщество и подпирающее его международное право находятся в большом кризисе, и неизвестно, можно ли выйти из этого кризиса без больших потрясений.

"Очевидно, что многое для нас будет зависеть от того, что будет происходить на российско-украинском фронте, как будут развиваться отношения между США и Россией, а также США и Китаем. В квартете больших держав Евросоюз – надежный, предсказуемый и оказывающий хорошее влияние партнер, но он далек и ослаблен внутренними противоречиями. Китай – также надежный и очень полезный партнер, который не может дать нам гарантии безопасности, но чей большой интерес и растущее присутствие де-факто создают определенное поле защиты вокруг региона. Россия и США – державы-ревизионисты, чье поведение непредсказуемо, чьи интересы необходимо учитывать и, по возможности, направлять в благоприятное для нас русло, что становится делать все сложнее", – комментирует вопрос Касенова.

С учетом того что прогнозы по ценам на нефть в этом году теперь крутятся в районе $50 за баррель, а не около $60, как всего неделю назад, направлять в благоприятное русло что-либо Казахстану будет действительно непросто – и не только в большой политике.