Казахстан в топ-50 экономик мира: реальное достижение или статистический каприз?
Казахстан вошел в список 50 крупнейших экономик мира — но сможет ли страна удержаться в этом рейтинге?
Казахстан попал на 50-е место в рейтинге крупнейших экономик мира, составленном на основании прогнозов Международного валютного фонда. С одной стороны, это показатель растущего веса страны в мировой экономике. С другой — возникает вопрос, насколько устойчивы позиции Казахстана и надолго ли страна задержится в этом рейтинге, учитывая прогнозируемое снижение роста ВВП?
Редакция NBK решила разобраться, за счет чего Казахстан попал в "топ-50" и сможет ли улучшить позиции в этом списке.
На каких цифрах держится "топ-50"
В публичном пространстве попадание Казахстана в "топ-50" подают как свидетельство зрелости и масштаба экономики. Однако за громкой формулировкой скрывается вполне конкретная методология: речь идет о номинальном ВВП в долларах США по оценкам МВФ. Иными словами, в список крупнейших Казахстан попадает по объему экономики, пересчитанному в текущих долларах. Это важный, но далеко не универсальный индикатор.
По данным Всемирного банка (World Development Indicators), в 2024 году номинальный ВВП Казахстана составил $291,5 млрд. Это заметный рост по сравнению с предыдущими показателями: $261,8 млрд в 2023-м и $225,5 млрд в 2022-м.
МВФ в своих прогнозах ожидает дальнейший рост экономики, а номинальный показатель в ближайшие годы может приблизиться к отметке $320 млрд. Формально этого достаточно, чтобы удерживаться около границы топ-50. Однако важно понимать: номинальный ВВП в долларах — это не только реальный выпуск товаров и услуг.
"Само по себе попадание в топ-50 по версии Visual Capitalist — это не экономическая реформа и не структурный сдвиг. Это отражение номинального ВВП в долларах США, основанное на прогнозах МВФ. А значит, в позиции страны зашит не только реальный выпуск, но и курс тенге к доллару, динамика цен и сырьевая конъюнктура. Если говорить простыми словами, часть этого результата формируется рынком нефти и валютным курсом, а не только производительностью экономики. Поэтому воспринимать место в рейтинге как самостоятельный индикатор устойчивости было бы слишком прямолинейно", — объясняет экономист Руслан Султанов, автор телеграм-канала Tengenomika и основатель сетевого издания EconomyKZ.org.
Следовательно, если резко меняются цены на нефть или курс национальной валюты, меняется и место страны в рейтинге. Иногда быстрее, чем происходят изменения в самой экономике. Так что рейтинг отчасти носит формальный характер.
Тем не менее польза от него есть — в первую очередь репутационная. Когда страна входит в список 50 крупнейших экономик, ее становится проще позиционировать в диалоге с международными партнерами и крупными инвесторами. И все же, напоминает эксперт, в конечном счете инвесторы принимают решения не по инфографике, а на основании оценки конкретных факторов: инфраструктуры, состояния бюджета, качества институтов и так далее. Рейтинги работают на привлечение внимания, но не могут заменить реальных экономических показателей.
"Казахстан находится на 50-й позиции, то есть фактически на границе списка. В такой зоне даже умеренные колебания курса, цен на нефть или долларового дефлятора могут сдвинуть страну вверх или вниз без радикальных изменений в реальной экономике", — предупреждает Руслан Султанов.
Историческая память: Казахстан "взлетает" не впервые
Если посмотреть на длинный ряд данных, становится очевидно: Казахстан не в первый раз переживает эффект резкого роста в долларовом выражении.
Для начала можно вспомнить нефтяной суперрывок 2004–2008 годов. Тогда за четыре года экономика выросла более чем в три раза: с $43 млрд в 2004-м до $133 млрд в 2008-м. Это был период высоких цен на нефть и сильного тенге.
Затем после мирового кризиса 2008–2009 годов произошел новый скачок. В 2011 году экономика Казахстана снова начала расти, показав динамику со $193 млрд в 2011-м до $237 млрд в 2013-м.
Однако падение цен на нефть и девальвации привели к тому, что ВВП в долларах сократился до $137 млрд в 2016 году. Формально экономика "уменьшилась" почти вдвое, хотя реальный выпуск падал значительно менее драматично. "Провал" 2014–2016 годов показывает, что позиция в мировом рейтинге по номинальному ВВП может быть крайне волатильной.
Перегрев ради ВВП
Есть и другой аспект. Рост номинального ВВП часто сопровождается ускорением инфляции. По данным Бюро национальной статистики, инфляция в Казахстане за 2025 год составила 12,3%. Цены на продовольственные товары выросли более чем на 13%, услуги подорожали примерно на 12%.
Если часть "роста" обеспечивается через ценовой фактор, возникает закономерный вопрос: не платит ли экономика за амбиции по масштабированию внутренней ценовой стабильностью? Номинальный ВВП может расти, но покупательная способность населения — снижаться. В этом смысле рост ради роста превращается в статистическую иллюзию.
По оценкам экспертов МВФ, экономика Казахстана в 2025 году действительно демонстрировала признаки перегрева. Ее рост поддерживался увеличением нефтедобычи, активной ролью публичного сектора и быстрым потребительским кредитованием. При этом инфляция в стране остается двузначной, невзирая на усилия Нацбанка.
В таких условиях краткосрочный быстрый рост возможен, но использовать его регулярно — чревато усилением давления на импорт, ухудшением внешнего баланса, возросшей нагрузкой на валютный рынок. Ослабление тенге транслируется в инфляцию. Итогом может стать номинальный рост без устойчивости.
"Часть динамики 2025 года была связана с расширением добычи, в том числе на фоне развития Тенгиза. Это нефтяной компонент. Другая часть — фискальный импульс, включая повышенные трансферты из Нацфонда. Когда изъятия носят процикличный характер, они усиливают фазу подъема. В бюджете на 2026–2028 годы гарантированный трансферт установлен на уровне 2,77 трлн тенге ежегодно. Это не жесткая экономия, но это попытка ограничить пространство для избыточного разгона. Речь идет не о запрете на рост, а о балансе между поддержкой экономики и ценовой стабильностью", — говорит Руслан Султанов.
Макроэкономическая политика должна быть нацелена не на максимизацию номинального выпуска, а на устойчивый реальный рост. Ускорение без сопутствующего снижения инфляции обеспечит лишь номинальный рост, который никак не отразится на благосостоянии казахстанцев.
"Охлаждение в условиях перегрева — это не торможение развития, а возвращение к более устойчивой траектории. Экономика должна расти так, чтобы этот рост не приходилось потом компенсировать через болезненные корректировки", — подчеркивает Руслан Султанов.
Читайте также
Надолго ли Казахстан в топ-50?
Главный вопрос — удержится ли Казахстан в мировом топ-50, не прибегая при этом к "перегреву" экономики. В целом при сохранении высоких экспортных доходов, стабильном курсе тенге и инвестициях в несырьевой сектор, поддерживающих рост ВВП, у страны неплохие шансы сохранить позиции. Но следует помнить, что из-за методологии расчетов любые колебания ключевых показателей могут привести к "вылету" из рейтинга.
Есть факторы, которые также влияют на устойчивость роста казахстанской экономики в целом.
"Если ключевой драйвер роста — нефть и газ, то динамика ВВП неизбежно чувствительна к отраслевым сбоям. Январские данные по КЭИ это показали: показатель оказался ниже уровня прошлого года, и основной вклад в снижение дала промышленность через горнодобычу. По сути, небольшой по масштабу отраслевой шок в условиях высокой концентрации добычи быстро стал макро-событием. Так что связка "добыча – экспорт" делает экономику уязвимой к логистическим ограничениям. Даже краткосрочные сбои на крупнейшем месторождении или на основном экспортном маршруте сразу отражаются на выпуске и, через долларовую оценку, на позиции в международных сопоставлениях", — указывает Руслан Султанов.
По словам экономиста, сценарные оценки по добыче в целом предполагают сохранение потенциала высоких уровней на ближайшие годы. Но после этого горизонт неопределенности расширяется: сложно спрогнозировать волатильность нефтедобычи и значимость ненефтяного сектора.
"Я бы формулировал это не как вопрос престижа, а как задачу экономической политики. Сохранить место в номинальном рейтинге можно разными способами. Однако устойчиво закрепиться можно только за счет диверсификации, роста производительности и расширения ненефтяной базы. В противном случае страна будет находиться в диапазоне вокруг порога, где каждое внешнее изменение сразу отражается и в реальной динамике, и в номинальных сопоставлениях", — заключает Руслан Султанов.
Резкие колебания цен на нефть и/или курса тенге — основные факторы, которые могут "выбить" экономику Казахстана из формального списка крупнейших. Опыт 2014–2016 годов показывает, что номинальный ВВП в долларах может очень быстро сократиться — структурного коллапса при этом не произойдет, но о возвращении в рейтинг стране придется забыть надолго.
Место в топ-50 — не гарантия успеха
Стоит также помнить, что формальное присутствие в рейтинге, основанном на прогнозах МВФ, еще не говорит о качественных преобразованиях в казахстанской экономике. Так, по индексу человеческого развития (HDI) Казахстан занимает 60-е место в мире, а в рейтинге глобальной конкурентоспособности WEF (последняя публикация) — 55-е место.
То есть по размеру экономики страна приблизилась к "первой лиге", но по институтам, производительности и инновационной среде пока остается во второй. Главный вопрос, возникающий в этой связи, — стоит ли перегревать экономику, чувствительную к сырьевым ценам и курсу, и наращивать ВВП при двузначной инфляции?
Только ради "масштаба" и присутствия в престижном рейтинге — вряд ли. Иначе есть ненулевая вероятность, что уже через несколько лет интенсивный рост обернется пшиком. Экономика Казахстана продемонстрировала, что способна на кратковременные рывки, сменяющиеся столь же быстрыми спадами. Выйти на траекторию устойчивого развития — значительно менее тривиальная задача, требующая долгосрочного планирования и наличия конкретной реалистичной стратегии.
