Казахстан заходит в зону юаня

Судя по всему, Казахстан определился с вхождением в валютную зону. И это будет зона юаня. Темпы и размеры займов в китайской валюте растут, а Пекин стал безоговорочным лидером во внешней торговле с Астаной, попутно расширяя число крупных совместных проектов.

Разворот на восток

Государственный долговой портфель Казахстана стремительно разворачивается в сторону Китая. Любопытная статистика Минфина по внешнему госдолгу за 2025 год говорит о количественном росте вкупе с резкой сменой кредитных партнеров. Займы от различных банков развития – Азиатского, Европейского, Исламского, Международного, а также от кредитных агентств Японии и Германии сократились по отношению к 2024 году. Единственный, кто смог нарастить кредитование правительства РК, – Экспортно-импортный банк Китайской Народной Республики.

В 2025 году в годовом выражении его займы казахстанскому правительству выросли на 11,7% (на 12,3 млрд тенге), до 118 млрд тенге. Китайский банк занимает четвертое место по размеру выданных кредитов среди восьми международных банков развития.

Другая статья ускоренного роста внешнего долга – еврооблигации, субпортфель которых прирос за 2025 год на 16% (693 млрд тенге), до 5 трлн тенге.

У квазигосударственного сектора своя растущая статистика по внешним займам, и в первую очередь в юанях. "Самрук-Казына" подписал соглашение с China Development Bank о кредитной линии на $1 млрд, из которых значительная часть будет номинирована в юанях, а также утвердил облигационную программу Panda Bonds на 10 млрд юаней.

Судя по всему, "Самрук-Казына" станет первым эмитентом из Казахстана, который разместит свой долг на внутреннем, закрытом для иностранцев фондовом рынке Китая. При этом квазигоскомпании вполне успешно осваивают Гонконг. "КазМунайГаз" и Банк развития Казахстана отметились дебютами по выпуску dim sum bonds (облигаций, номинированных в юанях, но выпущенных за пределами материкового Китая) на 1,25 млрд и 2 млрд юаней соответственно.

Больше займов, государственных и частных

К слову, надо разделять займы в юанях. Одни из них – это прямые займы китайских госбанков, и выплата по ним идет из бюджета. В случае возникновения проблем по их обслуживанию китайская сторона вполне может потребовать возврата средств некими твердыми активами. Другая часть – это выпуски, которые привлекаются внутри и вне Казахстана для диверсификации долгового портфеля и снижения стоимости займа. В начале февраля 2026-го нацкомпания "Қазақстан темір жолы" разместила на площадке AIX облигации в размере 1,6 млрд юаней ($222 млн), а "Казахтелеком" пообещал это сделать в будущем и привлечь порядка 825 млн юаней (59,5 млрд тенге).

Работающие в Казахстане китайские банки (занимают 15-е и 16-е места по активам среди 23 БВУ) за последние три года ускорились по приросту активов и кредитных портфелей. Торгово-промышленный банк Китая в Алматы и ДБ "Банк Китая в Казахстане" (без учета контролируемого китайской стороной Altyn Bank) с 2023-го по 2026 год нарастили активы с 766 млрд до 1,2 трлн тенге (на 56%), по ссудному портфелю – на 181 млрд тенге, то есть в четыре раза.

Для сравнения, активы и ссудный портфель лидера банковской системы – Народного банка Казахстана – за этот же период выросли на 35% и на 39% соответственно. С учетом более крупного Altyn Bank (11-е место по активам) доля китайского участия в банковской системе Казахстана выросла с 2,5 до 3,5%, что довольно существенно с учетом обострившейся конкуренции.

У китайских банков размер процентной маржи – чуть ниже среднего по рынку, почти нулевые плохие кредиты, но за последние три года вырос размер провизий – средств под ожидаемые убыточные займы. Китайские банки работают как операционно-расчетные организации, ориентированные прежде всего на инвесторов из КНР, чье присутствие в Казахстане будет только расти.

Зачем Казахстану юань?

Почему же юань становится столь привлекательной валютой в Казахстане? В основе пирамиды предпочтений – более низкая, чем в долларах, стоимость привлечения средств. Далее идут риски. Американская валюта больше не монолитна и не идеальна. Структурные проблемы американской экономики, над которыми нависает огромный государственный долг в 120% от ВВП ($37 трлн), сдвигают интерес частных инвесторов и центробанков в сторону более защитных активов. Нацбанк РК отдал предпочтение золоту: за 2025 год доля драгоценного металла в резервах выросла с 52 до 72%, снижая зависимость от валютных рисков.

К долларовым рискам можно отнести и снижение доверия. В последнее время на стабильность американской валюты влияют намерения Дональда Трампа взять под контроль независимую ФРС (что активизирует "печатный станок"), а также информация о структурных проблемах в американских банках (среди прочего, неправильно сыгравших на росте золота, что заставило их брать в долг огромные деньги у ФРС для сохранения баланса ликвидности). К тому же в США продолжаются активные попытки уравнять стейблкоин на доллар с самим долларом. Стейблкоины создадут параллельную денежную систему с ограниченной способностью регуляторов контролировать денежные потоки и прогнозировать потребности в ликвидности.

К этому добавляются попытки Китая все больше дестабилизировать доллар. Не последнее китайское предупреждение – продажа $638 млрд казначейских облигаций США. Сделка не повлияла на активность других инвесторов в покупке трежерис, однако отложилась в головах инвесторов. Китай был крупнейшим держателем американского госдолга, а теперь опустился на третье место после Японии и Великобритании. В январе председатель КНР Си Цзиньпин вновь призвал сделать юань полноценной мировой резервной валютой.

Низкая стоимость фондирования в юанях на фоне невербальных атак на доллар китайского руководства разворачивают глобальных инвесторов и заемщиков в сторону валюты КНР. Объем зарубежного банковского кредитования Китаем утроился за четыре года и достиг 2,52 трлн юаней, а продажи внутренних и внешних долговых обязательств в юанях второй год подряд находятся на рекордном или близком к рекордному уровне.

Кредиты в юанях – вечный двигатель экономики

Китай все больше привязывает Казахстан к юаню за счет растущего количества совместных инфраструктурных проектов. Схема работы с китайскими партнерами довольна проста: проект – заем – китайское оборудование и технологии (если дадут) – дальнейшая совместная эксплуатация (если предусмотрено контрактом), в течение которой нужны средства для поддержания актива в рабочем состоянии. Это создает эффективный цикл фондирования.

На июнь 2025-го, по информации Министерства иностранных дел РК, в стране с участием китайских инвесторов реализуются 224 индустриальных проекта общей стоимостью $66,4 млрд. Китай входит в пятерку крупнейших инвесторов в экономику Казахстана: с 2005-го по 2024 годы объем вложений составил $26,4 млрд.

В июне 2025-го на совещании, посвященном казахско-китайским соглашениям, премьер-министр Олжас Бектенов заявил о поручении президента привлечь в экономику не менее $150 млрд к 2029 году. В этом контексте масштабная кооперация с Китаем – важнейший приоритет для Казахстана. Чуть позже, в сентябре 2025-го, на бизнес-форуме в Пекине были подписаны свыше 70 коммерческих соглашений на сумму более $15 млрд. Китайские вложения в экономику Казахстана прирастают, а вместе с ними – и влияние китайских инвесторов, которые все чаще представляют частный капитал.

Мировая экономика стремительно фрагментируется. США больше не гегемон, их рынки и влияние отвоевывают растущие страны – Китай и Индия. Последняя за счет огромного внутреннего рынка и дешевого трудового ресурса становится новым глобальным производственным хабом, повторяя путь Китая. Ожидается, что к 2030 году Индия станет третьей по величине экономикой мира. Соответственно, страны-лидеры будут всеми силами укреплять национальные валюты, увеличивая их обращение на внешних рынках.

Похоже, казахстанская экономика уже сделала свою ставку в этой глобальной финансовой гонке.