Что дали экономике 25 лет льгот и какой должна стать новая модель СЭЗ

Отдельные показатели СЭЗ внушительны, но вклад системы в экономику скромен. National Business Kazakhstan разбирался вместе с экспертами, какие зоны действительно работают, почему в пример ставят столичные СЭЗ и что стоит изменить в новой модели.

ПОРУЧЕНИЕ, С КОТОРОГО НАЧАЛАСЬ ПЕРЕЗАГРУЗКА

На расширенном заседании правительства 10 февраля глава государства сравнил казахстанские СЭЗ с зонами Китая и Вьетнама, где они выступают двигателями экономического развития.

«У нас же эффективность СЭЗ остаётся крайне низкой и не соответствует задачам структурной трансформации экономики. За почти 25 лет их вклад в ВВП составил чуть более 1 %, в экспорт — 0,3 %, в привлечение иностранных инвестиций — 0,9 %. Текущая модель работы СЭЗ полностью себя исчерпала», — заявил Токаев.

Президент обратил внимание и на планы по финансированию: на развитие инфраструктуры действующих СЭЗ в течение трёх лет предлагается направить порядка триллиона тенге заёмных средств.

«Считаю, что без перестройки модели развития СЭЗ такие огромные финансовые вливания не решат накопившиеся системные вопросы», — подчеркнул он.

Хороший опыт, по словам главы государства, имеется в Астане.

МАСШТАБ ЕСТЬ, ЭФФЕКТ ПОД ВОПРОСОМ

Сегодня в Казахстане действуют 18 СЭЗ. Эксперт Qazaq Expert Club в области государственной и социальной политики Асет Кождан напоминает, что они работают в стране более двух десятилетий и охватывают самые разные отрасли: нефтехимию, металлургию, IT, текстильную промышленность, логистику. Резидентам предоставляются налоговые и таможенные преференции, инфраструктура и другие меры господдержки, а с 2024 года продолжительность налоговых льгот увязывается с объёмом инвестиций.

Однако, по словам Кождана, масштаб ещё не говорит о реальном эффекте.

«Сам по себе объём привлеченных инвестиций показывает масштаб реализованных проектов, но не отвечает на вопрос, насколько именно режим СЭЗ повлиял на решение инвестора о размещении производства в Казахстане», — отмечает он.

Часть проектов, считает эксперт, могла быть реализована и без специальных преференций. В таком случае СЭЗ не создала инвестицию, а изменила условия её реализации.

Кождан обращает внимание и на концентрацию результата: около 70 % всей продукции СЭЗ, по его данным, генерирует зона «Астана — новый город», а промышленные площадки заполнены на 43,3 %.

СТОЛИЧНЫЙ ПРИМЕР

В Астане работают две зоны: «Астана — новый город» и «Астана — Технополис». В управлении по инвестициям и развитию предпринимательства столицы NBK сообщили, что их инвестиционный портфель сегодня включает 270 проектов, реализация которых предусматривает создание порядка 18 тысяч рабочих мест.

Наиболее подробные данные управление приводит по Индустриальному парку № 1, входящему в СЭЗ «Астана — новый город». В 2025 году его резиденты произвели продукции на 2,4 трлн тенге. Наибольшая доля приходится на металлургию (61,2 %) и машиностроение (19,5 %), далее следуют производство прочей неметаллической минеральной продукции (6,7 %), напитков (4,9 %), продуктов питания (3,1 %), резиновых и пластмассовых изделий (2 %).

За весь период работы двух зон, по данным управления, объём производства составил 11 944,7 млрд тенге, экспорт — 206,4 млрд тенге, налоговые отчисления превысили 500 млрд тенге. Резиденты на период действия СЭЗ освобождены от корпоративного подоходного налога, НДС при строительстве, земельного налога, налога на имущество и арендной платы за землю.

В управлении подчёркивают, что эффект выходит за границы самих зон: СЭЗ формируют дополнительный спрос на услуги транспортных и логистических компаний, строителей, поставщиков сырья и комплектующих, сервисных и ремонтных организаций. Одной из практических проблем, с которыми сталкиваются участники, там называют дефицит кадров, в том числе квалифицированных специалистов для производственных и строительных объектов.

КАКИЕ ЗОНЫ РАБОТАЮТ

Экономист Ерлан Каримов считает, что более-менее доходными можно назвать лишь четыре зоны. Помимо «Астаны — нового города», это «Морпорт Актау», ПИТ «Алатау» в Алматы и «Оңтүстік».

«Морпорт Актау — это чисто география: когда есть море, когда есть товары из Китая, здесь сам бог велел развиваться», — объясняет он.

У остальных, по его словам, слабая инфраструктура, низкая заполняемость и формально устроенная работа.

Схожий список приводит экономист Ернар Серик со ссылкой на Высшую аудиторскую палату: по абсолютному объёму производства среди наиболее заметных палата называла «Астану — новый город», ПИТ, «Оңтүстік» и «Морпорт Актау». Сам эксперт предлагает смотреть иначе: насколько зона изменила экономику своего региона.

«Для Астаны инвестиции в 100 млрд тенге могут быть практически незаметны, а для небольшого региона та же сумма способна существенно изменить структуру экономики», — поясняет он.

Сопоставив накопленные инвестиции и экспорт СЭЗ с несырьевыми показателями регионов, Серик выделяет НИНТ в Атырауской области, СЭЗ «Павлодар» и Turan в Туркестанской области. НИНТ, по его расчётам, обеспечивает эквивалент примерно в 30,5 % накопленных несырьевых инвестиций Атырауской области. У «Павлодара» модель более сбалансированная: около 6,1 % несырьевых инвестиций региона и 13 % его несырьевого экспорта. Turan даёт 16,3 % инвестиций, но экспортная составляющая там пока практически отсутствует.

Асет Кождан в качестве удачного примера приводит СЭЗ «Хоргос — Восточные ворота» в области Жетысу. По данным областного акимата, там введено в эксплуатацию 28 проектов, ещё более 40 находятся на разных стадиях, объём инвестиций составляет 113,3 млрд тенге, создано более тысячи постоянных рабочих мест.

Один из проектов — производство солнечных панелей компании «Майами Solar» с инвестициями 1,126 млрд тенге — ориентирован на внешний рынок, включая США. По мнению эксперта, такие истории показывают, что зона может быть площадкой для международной кооперации и выхода на внешние рынки.

ГДЕ ПРОБУКСОВЫВАЕТ МОДЕЛЬ

Ернар Серик согласен, что прежняя модель требует серьёзной перестройки, но подчёркивает: проблема не в самом инструменте.

«Мы много лет делали ставку на налоговые и таможенные льготы, бесплатную землю и бюджетную инфраструктуру, но гораздо слабее оценивали, что зона в итоге даёт экономике региона, экспорту и привлечению действительно частного капитала», — говорит он.

Одну из проблем эксперт видит в слабом экспорте: за весь период СЭЗ экспортировали продукции примерно на 1,1 трлн тенге, а подавляющая часть произведённого остаётся на внутреннем рынке.

«То есть инструмент, который должен в том числе создавать конкурентоспособные экспортные производства, работает в основном как механизм локализации внутреннего предложения».

Другая касается структуры инвестиций. По оценке Серика, 65,2 % промышленных инвестиций в СЭЗ приходится на предприятия квазигосударственного сектора.

«Получается парадокс: государство строит инфраструктуру, предоставляет льготы, участвует через управляющие компании, а затем значительную часть инвестиций обеспечивают компании, также связанные с государством», — говорит он.

Кождан приводит близкую оценку, около 65 %, но оговаривается, что само по себе это не недостаток: участие квазигосударственных компаний может быть важным для запуска капиталоёмких проектов.

Есть и инфраструктурная проблема. Средняя обеспеченность инфраструктурой старых СЭЗ, по оценке Серика, составляет около 70 %, а с учётом новых зон — около 54 %.

«То есть государство продолжает создавать новые СЭЗ, не завершив инфраструктуру части уже существующих», — отмечает эксперт.

Ерлан Каримов видит корень проблемы ещё и в отсутствии конкуренции между регионами.

«У нас регионы между собой не конкурируют, как, допустим, конкурируют штаты в США. Из 20 регионов 17 — дотационные, они ждут трансфер из республиканского бюджета. А когда нет конкуренции, нет и желания что-либо менять и работать», — считает экономист.

Кроме того, по его мнению, модель СЭЗ строилась на привлечении инвестиций в слабо развитые отрасли, тогда как опираться нужно на конкурентные преимущества самих регионов.

Каримов также указывает на дублирование: привлечением инвесторов занимаются сразу несколько госорганов.

«Они привозят иностранных инвесторов в регионы и говорят: пожалуйста, откройте цех, завод. И оказывается, что акимат, кроме выделения земли, ничем больше помочь не может. В таких условиях ни один инвестор не захочет вкладывать деньги».

ЦИФРЫ БЕЗ ЕДИНОЙ БАЗЫ

Оба аналитика, Кождан и Серик, говорят о нехватке открытых данных для независимой оценки.

«Сейчас нет единой регулярной статистики, где по каждой СЭЗ можно было бы посмотреть инвестиции, производство, экспорт, импорт, количество занятых, зарплаты, налоги, полученные льготы и объём бюджетных вложений в инфраструктуру», — говорит Серик.

Кождан отмечает, что формальная система оценки существует: методика предусматривает ежегодную оценку каждой зоны уполномоченным органом на основе отчётности управляющих компаний.

«Говорить об отсутствии системы контроля было бы неправильно», — подчёркивает он.

Оба эксперта предлагают разделить функции.

В версии Кождана министерство отвечает за политику и развитие СЭЗ, управляющие компании — за операционную отчётность, Бюро национальной статистики — за сбор и публикацию сопоставимых данных. Серик называет нынешнюю схему «институциональным конфликтом функций», который «объективно создаёт риск самооценки».

«В конечном счёте это выгодно и самому министерству: если цифры подтверждаются независимым источником, к ним значительно больше доверия», — добавляет он.

В качестве ориентира оба приводят Узбекистан, где Национальный комитет по статистике включает показатели предприятий СЭЗ в официальную статистику, причём часть данных публикуется поквартально.

ЧТО ПРЕДЛАГАЮТ ЭКСПЕРТЫ

Ерлан Каримов предлагает создавать СЭЗ там, где уже есть база, в первую очередь в моногородах, которых в стране около 20.

«В моногородах есть очень хорошая база, инфраструктурная и кадровая. Лучше использовать её, нежели создавать новую инфраструктуру где-то в поле», — говорит он.

В пример экономист приводит проект долины ЦОДов в Павлодарской области: у Экибастуза есть энергетическая инфраструктура и дешёвый уголь.

Расширять сеть зон, считает Каримов, стоит только при полной готовности инфраструктуры. Из зарубежного опыта он выделяет территории опережающего развития в Татарстане, которые опираются на готовую инфраструктуру и потенциал моногородов, но оговаривается:

Ещё одно предложение: размещать технические вузы рядом с СЭЗ, чтобы наука работала на производство.

Ернар Серик выделяет три первоочередных изменения. Первое: передать регулярный сбор и публикацию статистики по СЭЗ в БНС, хотя бы ежеквартально по каждой зоне. Второе: изменить KPI управляющих компаний и добавить относительные показатели, то есть долю несырьевых инвестиций и экспорта региона, которую формирует сама зона. Третье: жёстче привязывать стимулы к экспорту и качеству инвестиций, чтобы льготы не превращались просто в более дешёвый способ вести бизнес внутри страны.

Асет Кождан предлагает пересмотреть главный KPI.

«Количество резидентов само по себе мало говорит об экономическом результате», — считает он.

Основным показателем, по его мнению, могла бы стать дополнительная добавленная стоимость на один тенге государственной поддержки с учётом налоговых льгот и расходов на инфраструктуру, а стратегическим показателем — объём несырьевого экспорта резидентов на тенге поддержки без учёта реэкспорта.

КАКОЙ БУДЕТ НОВАЯ МОДЕЛЬ

На запрос редакции в Министерстве промышленности и строительства ответили, что новая модель уже согласована и одобрена Администрацией президента и правительством Республики Казахстан, а сейчас идёт работа по её законодательному закреплению. Среди ключевых изменений ведомство называет:

• более чёткие требования к созданию зон с привязкой к якорному проекту,
• отраслевое профилирование СЭЗ (промышленные, логистические, научно-инновационные и туристические) с принципом «разрешено всё, что не запрещено»,
• единый срок налоговых льгот в 10 лет с продлением ещё на пять лет для проектов с реинвестированием и выходом на экспорт,
• более жёсткие встречные обязательства резидентов,
• передачу СЭЗ в частное, в том числе иностранное, управление.

Эти цифры немного отличаются от тех, что приводят эксперты: показатели по СЭЗ обновляются и публикуются в разных срезах. Это лишний раз подтверждает их мысль о том, что системе нужна единая открытая статистика.

Параллельно в конце сентября Минпромстрой вынес на публичное обсуждение проект приказа, закрепляющий за каждой зоной собственный перечень приоритетных видов деятельности.

В управлении по инвестициям Астаны уточнили, что ранее направляли в уполномоченный орган свои предложения по изменению законодательства. Сейчас, по данным управления, там ведётся работа над поправками, охватывающими основные этапы: создание зон, инфраструктурное обеспечение, отбор участников, реализацию проектов, мониторинг обязательств и организацию управления.

Итог Ернар Серик формулирует так: