Номады не спешат: почему программа виз для удалёнщиков в Казахстане не работает

Казахстан второй год подряд рассказывает, что превращается в точку притяжения для цифровых кочевников. В августе вышел свежий мировой рейтинг лучших городов для удалённой работы, который демонстрирует, что у республики получилось на самом деле. Редакция National Business Kazakhstan обнаружила, что ответ кроется не столько в туристической статистике, сколько в миграционных приказах.

Токио, Сеул, Ханой. Казахстана в списке нет

Независимая платформа обзоров VPN-сервисов vpn.jpn.com оценила 104 крупнейших города мира по параметрам, которые важны для тех, кто работает из ноутбука:

• плотность мест,
• откуда можно работать,
• количество заведений для досуга и культурных площадок,
• национальные скорости интернета,
• уровень цен и число комфортных рабочих дней в году.

Первое место занял Сеул с результатом 73,6 балла. Следом идёт Токио (72,61), третьим стал Ханой (71,86). В первую десятку вошли сразу три японских города — Токио, Осака и Нагоя, два вьетнамских и два испанских, Барселона и Мадрид, которые оказались единственными европейскими представителями списка.

«Их количество по всему миру насчитывает более 35 млн, и мы намерены создать все условия для их привлечения в нашу страну. Тем более города Алматы и Астана уже входят в топ-150 городов, привлекательных для неономадов», — говорилось в сообщении министерства.

Две визы, два разных результата

В Казахстане нет единой визы цифрового кочевника. Механизмов два, и работают они принципиально по-разному.

Neo Nomad Visa (категория B12–1) предназначена для любых удалённых профессий — например, маркетинг, дизайн, финансы, консалтинг, электронная коммерция. Виза многократная, выдаётся на срок до года с возможностью продления. Требования включают банковскую выписку за полгода с подтверждением ежемесячного дохода свыше трёх тысяч долларов из зарубежных источников, налоговую декларацию страны гражданства, справку о несудимости, медстраховку и приглашение от казахстанской туристской компании, которое не нужно гражданам 48 стран. Работать в Казахстане по этой визе нельзя, налоговых обязательств в республике у её обладателя не возникает.

Фактический результат известен по сообщению нацкомпании Kazakh Tourism в сентябре прошлого года.

«С момента запуска Neo Nomad Visa в прошлом году 27 иностранных граждан из 14 стран уже получили возможность в течение года проживать на территории страны», — говорилось в сообщении.

Больше всего виз досталось гражданам США, Канады и Франции. Свежих данных с тех пор ведомства не публиковали. То есть за первый год программа набрала около 5 % от той базы, на которой строился расчёт экономического эффекта.

Digital Nomad Visa (B9–1) и связанная с ней Digital Nomad Residency устроены иначе. Здесь порога по доходу нет вообще, вместо него требуется подтверждение IT-квалификации. Заявку подают через портал Astana Hub, профильное министерство выдаёт ходатайство о соответствии с перечнем востребованных профессий, дальше следует разрешение на постоянное проживание и вид на жительство сроком на 10 лет. Полный алгоритм закреплён совместным приказом профильного министерства и МВД. Первым обладателем программы стал IT-специалист из Алжира Абдельмаджид Белмекки.

Цифры по этому каналу растут, но их легко прочитать неправильно. К сентябрю 2025 года было подано более 270 заявок из 20 стран. К апрелю 2026 года, как сообщили по итогам круглого стола в Astana Hub, заявок стало более 700 из 30 стран, а свыше 120 специалистов получили официальный статус. В июне директор офиса поддержки участников Astana Hub Нурмахан Закарин назвал уже другие показатели.

«На данный момент поступило более 1100 обращений на получение ВНЖ для IT-специалистов по программе Digital Nomad Residency. Более 600 заявителей уже получили ходатайство и оформляют пластиковую карточку», — сказал он в эфире телеканала 24KZ.

Здесь важно не перепутать разные категории. Дело в том, что ходатайство подтверждает только то, что профессия заявителя входит в нужный перечень. До вида на жительство после него необходимы ещё разрешение на постоянное проживание, спецпроверка, медосмотр, дактилоскопия и ЦОН. Между 120 «получившими статус» в апреле и 600 «получившими ходатайство» в июне лежит не пятикратный рост, а разные стадии одной процедуры.

Кому именно достаются эти документы

Хотя официальная риторика говорит о мировых талантах, тот же Закарин описывает географию заявителей заметно приземлённее.

«Сейчас много заявок поступает из стран ЕАЭС — России, Беларуси, Кыргызстана и Узбекистана. Есть обращения из Турции и Соединённых Штатов Америки, но большинство заявителей из России, что, вероятно, связано с географической близостью», — пояснил он.

Однако надо учитывать, что гражданам России, Беларуси и Кыргызстана виза в Казахстан не нужна вовсе. Поэтому визовые счётчики и счётчики заявок на резидентство считают попросту разных людей. Neo Nomad Visa адресована тем, кому нужен въездной документ, а Digital Nomad Residency стала востребована у тех, кто в стране уже находится и решает вопрос легализации.

Программа оказалась обходным путём?

С февраля 2026 года Казахстан резко ужесточил правила получения разрешения на постоянное проживание и вида на жительство. Появились обязательное тестирование по казахскому языку через КАЗТЕСТ, скоринговая оценка иммиграционного потенциала, требование подтвердить наличие 1320 МРП на счёте, что на 2026 год составляет 5,7 млн тенге, а также листок убытия из страны гражданства.

В конце апреля совместный приказ нескольких министерств ужесточил условия ещё раз. Иностранцы больше не могут оформить ВНЖ в Астане, Алматы и Шымкенте, а также в десяти областях. Из 20 регионов страны для этого остались доступны семь:

1. Акмолинская за вычетом города Косшы и двух районов,
2. Восточно-Казахстанская,
3. Костанайская,
4. Улытау,
5. Павлодарская,
6. Северо-Казахстанская,
7. Абай.

Переезд в первые пять лет после получения разрешения запрещён под угрозой отзыва документа. Проходной балл скоринга подняли с 400 до 600, а требование по языку повысили до уровня B1.

И вот здесь возникает главное. Требования по критериальной оценке и знанию казахского языка, как отмечают миграционные юристы, не распространяются на заявителей по проекту Digital Nomad Residency. А сам пилот работает ровно в тех двух городах, куда всех остальных перестали пускать. Он проводится только в Астане и Алматы, и его действие продлили новым совместным приказом Министерства искусственного интеллекта и цифрового развития и МВД, который ввели в действие с 26 мая 2026 года.

Как это выглядит на практике, описала россиянка Екатерина Мельникова, оформившая документы через программу.

«С февраля 2026 года получение обычного ВНЖ в Казахстане усложнили. Там добавился языковой тест и стали требовать листок убытия. В программе Digital Nomad этого по-прежнему нет», — рассказала она.

По её словам, вместо интервью в миграционной полиции кандидат проходит автоматизированное собеседование.

«Это не интервью с человеком. Ты включаешь камеру, и голосовой робот задаёт тебе вопросы. По формату это обычное IT-собеседование», — описала процедуру Мельникова.

Весь путь занял у неё около полугода. Живёт в Казахстане она при этом уже полтора года и работает продуктовым дизайнером на удалёнке.

Масштаб явления проглядывается из данных МВД. На 1 марта 2026 года в республике зарегистрирована 241 тысяча постоянно проживающих иностранцев, из них 97,5 тысячи составляют граждане России, то есть 40,4 %. Чаще всего россияне оформляли ВНЖ в Алматы, Астане, Карагандинской, Восточно-Казахстанской, Костанайской и Павлодарской областях.

Япония в топе рейтинга. И тоже без кочевников

Прежде чем записывать 27 виз в национальный провал, стоит посмотреть на победителя рейтинга. Япония ввела визу цифрового кочевника в апреле 2024 года. За первый год страна выдала 257 таких документов, в 2025 году — 646, причём в это число входят визы, выданные сопровождающим супругам. Напомним, речь о государстве, которое принимает десятки миллионов иностранных гостей в год.

Правда, и условия там куда жёстче казахстанских. Минимальный годовой доход — около 68 тысяч долларов, срок пребывания — шесть месяцев без права продления, доступ только для граждан 49 стран.

В целом складывается такая картина. Специальные визы для удалённых работников за последние годы ввело более 50 стран, но сами удалённые работники ими почти не пользуются. В итоге первое место в рейтинге привлекательности и реальный человеческий поток оказались вещами, между собой не связанными.

Что происходит с инфраструктурой

Рейтинги измеряют в том числе скорость интернета, и здесь у Казахстана динамика отрицательная. По данным Ookla, в мае 2026 года медианная скорость мобильного интернета в республике составила 88,11 Мбит/с при среднемировом показателе 113,16 Мбит/с. В январе было 100,2 Мбит/с, то есть за пять месяцев показатель упал на 12,1 %, тогда как мировой за то же время вырос. В глобальном рейтинге страна опустилась на 56 место среди 101 государства, потеряв с начала года шесть строчек.

С фиксированным интернетом ситуация не лучше. По итогам мая 2026 года Казахстан занял 89-ю позицию со скоростью 88,01 Мбит/с, опустившись за месяц ещё на две строчки.

Есть и внутренний индикатор, который стоит держать рядом. Бюро национальной статистики зафиксировало, что в первом квартале 2026 года отечественный бизнес вернул сотрудников в офисы. Всего в стране насчитали 28 821 дистанционного работника из 9,39 млн занятых, причём 86 % из них выполняют задачи на собственной технике и за свой счёт. В Атырауской, Западно-Казахстанской и Павлодарской областях официальная статистика фиксирует ноль удалённых сотрудников.

Что в сухом остатке

Две программы, задуманные как инструмент привлечения глобальных талантов, дали два разных результата, и оба расходятся с заявленной целью. Визовый канал для «любых удалённых профессий» практически не работает. Здесь приехала всего пара десятков человек вместо расчётных 500. Канал для IT-специалистов работает, но обслуживает в основном соседей, которым виза и не требовалась. Тем самым он попросту превратился в самый доступный способ получить вид на жительство в Алматы и Астане после того, как стандартную процедуру там закрыли.