Война в Иране: окно возможностей для казахстанской нефти или новый фактор риска?
На фоне сообщений о частичном перекрытии Ормузского пролива цены на нефть выросли в моменте. NBK разбирается, как это отразится на экономике Казахстана
Военная премия
Американская операция с громким названием "Эпическая ярость" уже увенчалась гибелью Али Хаменеи, управлявшего Ираном более трех десятилетий. Но ликвидировать аятоллу оказалось проще, чем поднять мировые цены на нефть к отметке в $100, хотя именно такие прогнозы давали некоторые аналитики после первых новостей о начале войны.
Аскар Исмаилов, директор PACE Analytics и советник по Центральной Азии международной организации Global Gas Centre, подчеркивает, что не следует переоценивать влияние ситуации вокруг Ирана на мировые нефтяные цены. Рынок действительно заложил в стоимость нефти военную премию, и она никуда не денется в ближайшей перспективе, но прогнозы о росте цен выше $100 за баррель эксперт воспринимает с долей скепсиса.
"Brent в моменте подскакивал до $82,37 за баррель, но потом снизился ниже $80. Даже базовый сценарий крупных банков в диапазоне $80–90, если конфликт не перейдет в затяжную фазу, кажется уж больно пессимистическим. Сценарий $100+ возможен, но в основном в случае длительного сбоя судоходства через Ормуз, а не просто из-за самого факта ударов. При этом прибавка от OPEC+ на 206 тыс. баррелей в сутки слишком мала, чтобы перекрыть крупный шок предложения", — рассуждает Аскар Исмаилов.
Можно ожидать, что мировые цены на нефть в краткосрочной перспективе удержатся около текущей отметки в $80, хотя дальнейшее обострение ситуации на Ближнем Востоке гарантированно приведет к резким скачкам котировок.
Читайте также
Шанс для CPC Blend?
На Казахстан очередной виток конфликта на Ближнем Востоке может оказать смешанный эффект. В целом у Астаны сейчас больше возможностей, чем рисков. Но это само по себе не означает, что спрос на казахстанскую нефть резко вырастет на фоне ситуации в Иране.
"Ормузский пролив обслуживает 20% мирового экспорта нефти. По сравнению с Казахстаном там гораздо более крупные объемы, но и рисков стало существенно больше. Это вновь показывает, что нужно диверсифицировать каналы экспортных поставок. Для нас, конечно, это стало небольшим облегчением — фокус рисков сместился. Но ожидать, что спрос на нефть CPC Blend крепко вырастет на фоне турбулентности в Иране, я бы не стал", — говорит аналитик нефтегазовой отрасли Абзал Нарымбетов, автор отраслевого телеграм-канала Energy Analytics.
Страховые премии на CPC Blend выросли после атак на инфраструктуру КТК в ноябре, что снизило привлекательность казахстанской нефти для покупателей. Сейчас, когда США фактически запретили Украине ставить под угрозу интересы американских мейджоров в стране, а Ормузский пролив "полуприкрыт", казахстанская нефть может отчасти отыграть потерянные позиции. Но аналитики призывают не переоценивать ширину этого "окна возможностей".
"С одной стороны, Казахстан как экспортер нефти выигрывает от роста глобального бенчмарка. С другой, это не означает автоматического роста именно премии на CPC Blend. Главная причина проста: покупатели смотрят не только на геополитику, но и на надежность физической поставки. А у КТК в последние месяцы была своя турбулентность. В феврале дисконты CPC Blend к dated Brent расширились до самых глубоких уровней с конца 2022 года из-за нестабильности отгрузок. При этом КТК набирает обороты, но если канал нестабилен, рынок будет осторожен", — констатирует Аскар Исмаилов.
Так что казахстанская нефть укрепится на общемировом тренде, но говорить о существенном росте премии конкретно на CPC Blend можно будет лишь при условии стабильной логистики через терминал КТК.
Узкое место
Ормузский пролив, закрытием которого грозит Иран, — главное "бутылочное горлышко" нефтяного экспорта. Через него проходят 20% поставок нефти и до 25% — сжиженного природного газа на мировой рынок.
Пролив расположен в стратегически важной точке между Ираном, ОАЭ и Оманом. Это ключевой маршрут экспорта углеводородов из Саудовской Аравии, Кувейта, Эмиратов, Катара и других ближневосточных нефтяных держав. Поэтому закрытие Ормуза из-за военных действий — реальный операционный риск.
"Ормуз за сутки успели закрыть и снова открыть для судоходства. Но многие судовладельцы, трейдеры и нефтяные компании уже приостановили проходы, более 150 танкеров скопились у подходов, а ряд страховщиков отменяют военное покрытие для судов в этих водах. Через Ормуз в обычный день проходит около одной пятой мирового спроса на нефть и более 20 млн баррелей в сутки нефти и нефтепродуктов. При этом даже с обходом части потоков по трубопроводам Саудовской Аравии и Абу-Даби возможная чистая потеря может составить 8–10 млн баррелей в сутки", — указывает Аскар Исмаилов.
Другой вопрос в том, способен ли Иран в принципе обеспечить полную блокаду пролива. Со стороны Тегерана такое решение стало бы жестом отчаяния: он сам сильно завязан на этот маршрут. Если такие попытки будут предприниматься, США, Израиль и арабские страны максимизируют военное давление на Иран. Поэтому полное перекрытие Ормузского пролива может быть лишь краткосрочной угрозой.
Учитывая заявления Ирана об ударах по американским и британским судам, многие судовладельцы не стали проводить танкеры через Ормуз. Однако шок, возникший на первых новостях о закрытии пролива, оказался краткосрочным. Абзал Нарымбетов подчеркивает, что страховые премии на танкеры выросли, но массового отказа от маршрута не произошло.
"Все видят, что танкеры двигаются — да, скопление судов возле Ормуза есть, но и движение есть. Все ждут, когда ситуация успокоится. Тем более что цены, которые мы видим сейчас на бирже, — это фьючерсы на месяц, а у развитых стран есть запасы нефти на два-три месяца", — говорит Абзал Нарымбетов.
Читайте также
Логистические перспективы
Успешная операция США по демонтажу иранского режима и приход к власти в Тегеране договороспособного руководства — потенциально хорошее разрешение ситуации для мировой экономики. Оно существенно упростило бы логистику для стран Центральной Азии.
В первую очередь речь может идти об альтернативном направлении поставок казахстанской нефти транзитом через Иран в Турцию и Европу. Впрочем, возникает вопрос, насколько самому Тегерану было бы интересно перекачивать чужие энергоносители, если он сможет свободно экспортировать собственные.
"В краткосрочном горизонте окно возможностей для Казахстана — заработать на более дорогом барреле, максимально используя все имеющиеся транспортные возможности. Иранский коридор может стать темой лишь в среднесрочной перспективе, если одновременно уйдут санкционные, страховые и военные ограничения. Пока же рынок видит обратное", — указывает Аскар Исмаилов.
Тем не менее в случае стабилизации обстановки в Иране — снятия санкций, встраивания Тегерана в глобальную экономику, нормализации отношений с соседями по Ближнему Востоку, — эта страна может стать критически важным хабом, куда сойдутся транспортные потоки из стран Южной Азии, Кавказа, Европы и Ближнего Востока. Вопрос в том, сколько времени на это потребуется.
"Если изменения в Иране приведут к воцарению безопасности там и снятию экономических санкций, это гипотетически откроет для нашей страны дополнительную возможность кинуть альтернативную логистическую ветку на выход к морю через Иран. Но пройдут годы", — лаконично констатирует аналитик горнодобывающей отрасли Тимур Одилов в своем телеграм-канале "Ресурсная линия".
Второй Афганистан?
Вместе с тем остаются существенные риски, что операция США затянется или пойдет не по плану. Дональд Трамп рассчитывает как минимум на четыре недели интенсивных военных действий и пока, очевидно, не намеревается использовать наземные войска. Но если американцы получат вместо короткой и эффективной "Эпической ярости" второй Афганистан, это неизбежно создаст дополнительный фактор волатильности в мировой экономике.
"Если конфликт затянется, Казахстан получает: более дорогую нефть, но вместе с ней и более дорогую логистику, страхование и фрахт. Дополнительное давление на инфляцию через импортные каналы. Риск, что слишком высокая нефть начнет давить на мировой спрос и мировую экономику, а затем ударит и по экспортной выручке. Нервозность на физическом рынке, где уже страдает не только транспорт, но и сам механизм ценообразования", — перечисляет Аскар Исмаилов.
Остается запастись терпением — и порадоваться, что Казахстан хотя бы не имеет общих границ с Ираном.
Читайте также
