Фермерство как основа достойной жизни: что для этого нужно сделать в сёлах?

Председатель правления АО «Атамекен Агро» Кинталь Исламов в интервью National Business Kazakhstan рассказал, как и чем сейчас живёт возглавляемая им компания. А кроме этого, поделился своим взглядом на будущее казахстанского агропромышленного комплекса и села.

«Атамекен Агро» — одна из крупнейших сельскохозяйственных компаний Казахстана. А по числу пахотных земель так и вообще занимает второе место в стране. С её руководителем NBK поговорил о самой компании, роли господдержки, кадровом дефиците и том, чего, на взгляд Кинталя Исламова, селу не хватает.

Свои силы и господдержка 

Кинталь Кинтальевич, если смотреть на прибыльность вашей компании, то в 2023 году у неё был убыток, потом в 2024 году — прирост. Насколько вообще в Казахстане сельское хозяйство прибыльный бизнес, учитывая такие финансовые качели?

— Такие скачки можно ожидать где-то раз в пять лет. Происходит это из-за засухи. У нас в 2021 году была достаточно сильная засуха, потом в 2022-м хорошая ситуация, в 2023-м опять была ужасная. 2024–2026-е — пока вроде бы всё в порядке. По крайней мере, не было такого, как 2021 и 2023 годах.

Если говорить в целом про аграрный бизнес, то он, конечно, не нефтяной и не горнодобывающий, но имеет право на жизнь при условии, что все технологии соблюдаются, есть хорошая материально-техническая база. Но надо отметить, что бизнес достаточно капиталоёмкий, поэтому если заходить, то основательно и финансировать тоже основательно.

Хотя сейчас есть поддержка правительства и президента, которая играет положительную роль. Кредиты стали более доступны, ставки по ним достаточно приемлемые. Я думаю, если это продолжится хотя бы в ближайшие 10–20 лет, то аграрный сектор должен стать привлекательным.

Реально ли сейчас бизнесу из сферы АПК существовать без господдержки? И насколько для вашей компании именно такой формат поддержки важен?

— Как я уже сказал, область АПК капиталоёмкая. Соответственно, это и большие займы. Если займы будут достаточно дорогие, то это создаст сложности с обновлением технического парка, повлечёт невыполнение технологических процессов, а несоблюдение технологических процессов будет вести к низкой урожайности. По сути будет бег на месте. Поэтому то, что сейчас есть государственная поддержка, очень правильно и очень своевременно.

Ваша компания существует более 20 лет. Сколько за это время было вложено собственных средств в развитие?

— Только с 2019 года по настоящий момент уже инвестирован 61 миллиард тенге. А сколько за предыдущие 15 лет было сделано с учётом того, что были взлёты и падения… Когда мы заходили в этот сектор, он был в серьёзном упадке. Не было ни тракторов, ни комбайнов, ни элеваторов, ни мощностей для приёмки и обработки сельхозпродукции. Поэтому приходилось всё восстанавливать. Плюс к этому тогда ещё было отсутствие опыта.

Ценные бумаги вашей компании присутствуют на КASE. Насколько верным вы считаете это решение и как оценивались риски при выпуске этих ценных бумаг?

— Они были выпущены в 2007 или 2008 году. На тот момент у нас были определённые сложности с финансированием. И выпуск ценных бумаг на KASE был одним из источников финансов. Это было недёшево и до сих пор недёшево. Но у банков было дороже. К тому же это показывает нашу транспарентность для инвесторов.

Вы довольны результатом, который есть сейчас, на 2026 год?

— У нас такая ситуация: не было бы счастья, да несчастье помогло. У нас был заём в «Цеснабанке», у которого возникли проблемы. Наш заём передали в Фонд проблемных кредитов и реструктурировали его на 15 лет. Благодаря этому мы смогли подтянуть своё финансовое состояние. И с 2019 году инвестиции в бизнес у нас только растут.

Дорогая Европа

Но на дворе не самые простые времена в плане геополитики. Не усложнилась ли в последнее время логистика как для экспорта продукции, так и для импорта оборудования, поголовья? Или в принципе Казахстана это не касается?

— Как не касается? Касается. Сложнее стало экспортировать продукцию в Европу. Раньше до Италии доехать стоило 85 долларов, сейчас — 190. На Турцию в три раза цена поднялась. Всё это очень сильно на нас отражается.

Аналогичная ситуация и с импортом. Дороги стали длиннее, время поставки запасных частей — намного дольше. И стоимость этих запчастей, стоимость оборудования тоже стала намного выше.

Но при этом около 70 % урожая вы отправляете на экспорт. 

— Да, есть Центральная Азия, Китай, которые покупают нашу продукцию и где мы ещё можем конкурировать. В Европу мы тоже часть продукции поставляем. По крайней мере поставляли до последних событий на Чёрном и Балтийском морях. Конечно, определённые сложности есть. Но в какой-то момент это всё нормализуется. Мы надеемся, что скоро. Хотя пока сложностей из года в год становится всё больше и больше.

Для экспорта продукции нужен урожай, а для него нужно соблюдать условия агротехники. Насколько это сложно в условиях Казахстана?

— Если всю технологию соблюдать, то она не только для нас тяжёлая, а для любого фермера. Но мы, например, используем специально разработанную для нас программу, которая позволяет контролировать все бизнес-процессы. Они все оцифрованы, вплоть до того, куда наша техника ездит, как ездит, каким маршрутом, какая скорость выполнения тех или иных процессов, количество химии, которую мы используем, количество семян. Это касается и урожая: он тоже идёт под контроль от поля до элеватора.

Мы бизнес-процессы поменяли, технологию посева, технологию уборки и технологию защиты. И если в 2017 году парк техники у нас составлял более 600 единиц — это та, которая только участвовала в полевых работах, не считая автотранспорта, — то на сегодня у нас 300 единиц. То есть мы практически в два раза можем экономить на закупке техники.

Но у нас работают 2500 человек, и это накладывает дополнительную нагрузку. Так как мы такое количество людей обеспечиваем работой, то должны поддерживать в нормальном состоянии и социальные объекты. Но нужно понимать: или нам развиваться и больше зарабатывать, а значит, больше платить налогов, или всё-таки обращать больше внимания на социальные объекты. Если эту часть возьмёт на себя государство, то, конечно, мы бы развивались намного быстрее. И люди, наверное, были бы более довольны.

Дорогу крестьянину! 

Сколько зарабатывает в среднем ваш работник? 

— Максимально, если люди хотят зарабатывать и работают, то в течение всего года это где-то от 10 до 12 миллионов. Это работники — не ИТР, не управленцы, а именно механизаторы. Иногда я слышу, что некоторые люди не верят, что в селе можно 500 тысяч зарабатывать. Я скажу так: чтобы заработать 500 тысяч, в принципе можно особо не напрягаться. Но если мы возьмём среднюю заработную плату на сегодняшний день, то это 355 тысяч на нашего работника.

Хотя нужно учитывать специфику отрасли. Мы девять месяцев работаем, три месяца отдыхаем. Хотя отдыхом это тоже не назовёшь. Просто работы не так много, и в этот период заработок меньше, работники в отпусках.

Если говорить в целом о селе, то какие, на ваш взгляд, у него сейчас главные проблемы? 

— Большая проблема связана не столько с социальными объектами на селе, сколько с дорогами и инфраструктурой. Какие бы мы дворцы у себя в населённых пунктах ни ставили, без дорог к этим дворцам мы население и наших работников не удержим.

Пример: 12 лет назад никто не задавал вопрос относительно дорог, но теперь заработная плата у нас начала увеличиваться, благосостояние работников — улучшаться; соответственно, у них появился транспорт. Значит, у них есть желание куда-то поехать. Но если у тебя нет возможности ездить быстро по нормальным дорогам, тебе жалко гробить на плохих дорогах свою новую машину.

Если не будет нормальной инфраструктуры на селе, отток населения продолжится. Потому что наша урожайность будет расти, соответственно, мы будем увеличивать заработные платы. Но, к сожалению, это будет создавать условия для того, чтобы местное население уезжало. И если мы не займёмся дорогами, это будет большая проблема.

То, что работники уезжают, ведёт к дефициту рабочей силы? 

— Дефицит есть. Мы сейчас говорим о создании новых производств, развитии новых предприятий, и вопрос: а кто будет работать? Потому что на строительной площадке людей не хватает, в животноводстве тоже.

Мы сейчас говорим о том, что, может быть, сделать какие-то послабления в области привлечения иностранной рабочей силы. Далеко ходить не надо: Россия привлекает, при их населении, Европа привлекает. Но при нашем 20-миллионном населении нам очень сложно. Тем более такой разброс по стране: на юге много людей, а у нас на севере — мало. Поэтому дефицит рабочей силы мы очень сильно испытываем.

Но любой человеческий ресурс, человеческий капитал повышается тогда, когда есть конкуренция на рынке труда. Без конкуренции мы получим тепличных работников, которые будут в основном просить зарплату.

Хотя я считаю, что надежд на отрасль тоже очень много и перспектив. В принципе она может стать достаточно хорошей отраслью для получения достойной заработной платы, достойной жизни. Но к этому надо идти не один год.