Импорту вход закрыт: что изменят новые правила закупки лекарств в Казахстане

С июня 2026 года приказом министра здравоохранения РК от 2 июня 2026 года № 63 при госзакупках лекарств приоритет получают казахстанские производители. Если один и тот же препарат выпускают как минимум две отечественные компании, зарубежных производителей к закупке не допускают. Ограничения действуют и для закупок через структуры ООН: импортный препарат не будут закупать, если в Казахстане есть аналог, который дороже предложения ООН не более чем на 30 %.

Следующий этап начнётся с 2027 года. Государство будет стимулировать фармкомпании не просто выпускать или упаковывать лекарства в Казахстане, а переносить сюда полный цикл производства, включая изготовление действующих веществ. Чем выше уровень локализации, тем больше баллов получит производитель при заключении долгосрочных договоров на поставку.

Масштаб рынка, вокруг которого выстраивается реформа, даёт представление о ставках. Аналитические обзоры фармрынка Казахстана оценивают его объём по итогам 2025 года примерно в 2,5 миллиарда долларов.

Основная часть государственных закупок лекарств идёт через единого дистрибьютора, ТОО «СК Фармация»: общая потребность в рамках ГОБМП и ОСМС на 2026 год превышает 567 миллиардов тенге, а закупочная кампания охватывает более двух тысяч наименований лекарств и медизделий, на 7,2 % больше, чем годом ранее.

Сама отрасль растёт: по данным Минздрава, объём производства фармацевтической продукции за 2025 год составил 191,1 миллиарда тенге с приростом 8,7 %, экспорт достиг 84 миллионов долларов, а валовый приток инвестиций вырос с 46,9 миллиона долларов в 2023 году до 91,3 миллиона в 2024-м и 142,8 миллиона в 2025-м.

С декабря 2025 года подписано семь инвестиционных соглашений почти на 360 миллиардов тенге, предусматривающих выпуск около 500 новых наименований лекарств и медизделий. Официальной оценки того, сколько инвестиций отрасли потребуется дополнительно для перехода к полному циклу и выпуску собственных АФС, Минздрав пока не публиковал.

National Business Kazakhstan спросил экспертов, готова ли отрасль к переходу и не приведёт ли реформа к дефициту препаратов, которым казахстанцы доверяют больше, чем отечественным.

Риск дефицита: нужен ли предохранитель

Экс-депутат мажилиса Гульдара Нурумова считает, что сам по себе приказ № 63 системную проблему не решает:

«Если исполнение снова будет сопровождаться задержками, ручными исключениями или переносом сроков, тогда всё останется, как обычно».

Механизм автоматического исключения иностранных производителей она называет потенциально опасным без предохранителей: импортозависимость фармрынка составляла около 82 %, а производства фармсубстанций внутри страны фактически нет.

«Что произойдёт с пациентом, если один из отечественных производителей сорвёт поставку? Опять придётся проводить повторную закупку, на это уходит немало времени, и в итоге опять дефицит лекарств», — отмечает Нурумова.

Она предлагает резервный механизм: приоритет отечественному производителю при гарантии объёма, качества и сроков, обязательного резервного поставщика для критических препаратов, автоматический допуск иностранного производителя при риске дефицита.

«Конечный критерий реформы, чтобы нужный препарат был у пациента вовремя», — подчеркивает она.

Базовые обезболивающие Казахстан способен существенно локализовать в ближайшие годы, считает Нурумова, а онкологический ассортимент, особенно таргетные и биологические препараты, отечественным производством в обозримой перспективе закрыть практически невозможно.

Доказательства важнее происхождения

Ассоциированный профессор Международной школы медицины Каспийского университета Рафаиль Кипшакбаев рассматривает реформу через призму доказательной медицины: она отвечает, работает ли препарат и безопасен ли он, а промышленная политика, — где он производится. Приказ № 63, по его словам, заметно усиливает именно промышленный компонент.

По данным Минздрава, по итогам 2025 года доля препаратов отечественного производства в натуральном выражении достигла 39,8 %, что подтверждается системой маркировки и прослеживаемости лекарств. В стоимостном выражении показатель остаётся на уровне 15 % против 15,1 % годом ранее и 14,4 % в 2023 году, то есть разрыв между натуральной и денежной долями сохраняется третий год подряд.

Идею локализации Кипшакбаев называет рациональной, но настаивает на последовательности:

«Сначала доказательства эффективности, безопасности и качества, потом преференции за происхождение. Паспорт производителя не должен становиться новым разделом фармакологии».

Важным предохранителем он считает участие Формулярной комиссии, которая продолжает рассматривать перечни лекарств для долгосрочных договоров.

Требовать от производителя генерика повторения клинической программы оригинального препарата, по его мнению, не имеет смысла, ключевыми критериями качества он называет фармэквивалентность, соответствие GMP и доказанную биоэквивалентность референтному препарату. Согласно анализу рынка оптовой реализации лекарств за 2022–2023 годы, который АЗРК опубликовало в январе 2025 года, 993 из 1058 отечественных торговых наименований, или 93,9 %, являются генериками.

Риск некачественных препаратов на фоне ускоренной локализации Кипшакбаев не отрицает, но не связывает его с национальностью производителя:

«Локализация сама по себе фуфломицины не производит. Фуфломицины производит недостаточно строгая экспертиза».

Последняя публичная разбивка госреестра по стране происхождения относится к декабрю 2023 года: тогда, по данным Национального центра экспертизы лекарственных средств и медицинских изделий, в реестре числилось 7107 препаратов, из них 1021 — отечественного производства, то есть около 14 %. Противопоставление «отечественное против импортного» эксперт называет упрощённым.

Комментируя ограничение закупок через ООН, эксперт уточняет, что это не полный запрет, а условие о разнице в цене не более 30 %. Главный его тезис: эффективность и безопасность не должны быть бонусом наравне с локализацией.

«Это входной билет. В медицине арифметика так не работает», — отмечает он.

Отрасль уже не с нуля

Президент Ассоциации «ФармМедИндустрия Казахстана», экономист Руслан Султанов оценивает вектор реформы положительно, но возражает против формулировки «переход от фасовки к полному циклу». По его словам, большинство заводов уже ведёт полноценное производство: на предприятие поступает активная субстанция, а дальше в стране проходит весь технологический процесс, включая контроль качества и выпуск готового препарата.

«Это настоящее фармацевтическое производство, оно требует GMP, современного оборудования, лабораторий и квалифицированных специалистов», — подчёркивает он.

Полный цикл, по мнению Султанова, не означает, что каждый завод должен сам производить субстанции: он предлагает модель фармэкосистемы, где один производитель специализируется на субстанциях, другой — на готовых лекарствах, третий — на биотехнологиях.

Риск дефицита из за отклонения иностранных производителей он называет маловероятным: уход крупных брендов с рынка чаще связан с неэффективным регулированием, чем с конкуренцией со стороны казахстанских заводов, а компании вроде Abbott и AstraZeneca уже наладили производство на местных площадках.

На вопрос о доверии к импортным препаратам Султанов отвечает данными о регуляторике: в апреле 2026 года Казахстан первым в Центральной Азии получил третий уровень зрелости регуляторной системы ВОЗ:

«Качество казахстанского препарата определяется не патриотизмом и не рекламой. Оно определяется теми же профессиональными инструментами, которыми оценивается препарат зарубежного производства».

Наиболее жёсткую позицию Султанов занимает по закупкам через ООН: около 70 процентов средств ТОО «СК Фармация» уходит на импортную продукцию, напоминает он, и предлагает использовать международный механизм прежде всего для самых дорогостоящих импортных препаратов. Данные Минздрава этот порядок величин подтверждают: доля продукции отечественных производителей в закупе единого дистрибьютора в 2025 году составила 32 %.

«Экономия не должна начинаться исключительно с отечественного завода».

Ссылаясь на опыт Индии, Китая, Турции и Южной Кореи, Султанов отмечает, что сильная фармпромышленность формировалась там при последовательной госполитике. Среди рисков он называет размытое определение «отечественного производителя» и монополию среди местных игроков:

«Поддержка производителя не должна создавать риск для пациента».

Общий знаменатель

При разных ролях все три собеседника сходятся в одном: направление реформы, укрепление лекарственной безопасности через развитие собственного производства они не оспаривают. Расхождения начинаются там, где речь заходит об исполнении: Нурумова настаивает на встроенных механизмах защиты от дефицита, Кипшакбаев требует, чтобы критерий происхождения препарата никогда не заменял критерий доказанной эффективности, а Султанов просит не путать поддержку отрасли с формальностью и настаивает на равных, предсказуемых правилах для казахстанских и иностранных участников закупа.

Проверкой для приказа № 63, судя по ответам экспертов, станет не сам факт его подписания, а то, что произойдёт в переходный период до 1 января 2027 года и после него: сколько новых производств будет реально запущено, как заработает резервный механизм на случай сбоев поставок и удастся ли совместить рост доли отечественных препаратов с сохранением доступа пациентов к лекарствам, которым они привыкли доверять.