Казахстанская наука на экспорт: какие разработки покупают за рубежом и сколько на них зарабатывают
Почему наши перспективные технологии не всегда доходят до производства и экспорта?
Экономику Казахстана принято связывать с продажей сырья и полезных ископаемых, но это не значит, что мы не можем предложить миру ничего другого. Казахстанские учёные и институты при всех своих ограничениях способны создавать разработки, которые покупают и за границей.
Недавно в Миннауки сообщили, что около трёх десятков научных проектов уже вышли на экспорт, а объём продаж по восьми из них превысил миллиард тенге. National Business Kazakhstan копнул глубже и решил посмотреть, какие это проекты, что именно они продают и, самое главное, в каких сферах наша наука может приносить деньги, а также где её разработки пока с трудом доходят до производства.
От радиоизотопов до корма для креветок
За семь лет финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) в Казахстане выросло с 72,2 млрд до 261,5 млрд тенге. Только за один 2025 год по сравнению с предыдущими расходы увеличились примерно на 19 %.
По последним данным Миннауки, уже 31 казахстанский проект коммерциализации экспортирует продукцию и услуги в десять стран. Среди них — Россия, Китай, Австрия, Азербайджан, Узбекистан, Грузия, Сербия, ОАЭ, Кыргызстан и Чехия.
И речь не только о привычных для Казахстана товарах. Один из примеров — кобальт-57, радиоизотоп, который используется в медицине, промышленности и научных исследованиях. Его производство налажено в Институте ядерной физики. Из этого радиоизотопа изготавливают источники излучения для проверки и настройки медицинского оборудования, включая гамма-камеры. Производители продают этот продукт за рубеж: российской компании «РИТВЕРЦ», немецкой Eckert & Ziegler Chemotrade и французской Orano. Казахстанский кобальт-57 также экспортируется в США, как раз через эти европейские каналы.
Но продукция также используется и в стране производства. На том же циклотроне Cyclone-30 при институте создают радиофармацевтические препараты для казахстанских больниц.
Но коммерциализация науки не обязательно связана со сложным оборудованием или ядерными технологиями. Иногда речь идёт о вполне привычных отраслях экономики — например, животноводстве.
Прививка от финансовых потерь фермеров
Научно-производственное предприятие «Антиген» из Алматинской области выпускает вакцины BRUVAC и BRUCON против бруцеллёза овец, коз и крупного рогатого скота. Это заболевание может приводить к гибели потомства, снижению продуктивности животных и финансовым потерям фермеров.
Наши препараты успешно поставляются в Азербайджан, где зарегистрированы в официальном реестре ветеринарных средств. Есть и данные о продажах: по опубликованной Миннауки информации, к апрелю 2025 года реализация двух вакцин достигла 33,5 млн тенге. Более актуальные суммы ведомство не раскрыло.
Рачки для Китая
Другой интересный проект находится в Павлодарской области. Оттуда научные разработки позволили наладить переработку довольно необычного сырья — цист артемии. Это яйца мелких рачков, из которых получают живой корм для молоди рыб и креветок.
В регионе этим занимается ТОО «Восток-Аквакультура». Компания совместно с Научно-производственным центром рыбного хозяйства реализовала проект по внедрению технологии глубокой переработки этого сырья. В 2025 году оно уже продавало готовую продукцию, а сейчас, по данным министерства, экспортирует её в Китай.
Впрочем, Миннауки не уточнило, входят ли эти три производства в основной костяк проектов, превысивших миллиард тенге в экспорте. Но можно предположить, что раз поделились ими в ответе на запрос, вероятно, эти три производства оказались самыми прибыльными.
Куда идут деньги на науку?
Коммерциализация отечественной науки обсуждается не первый год. Причём у государства даже есть вполне конкретные цели. Согласно Концепции развития высшего образования и науки на 2023–2029 годы, к концу этого периода доля коммерциализируемых проектов должна достичь 50 %. До такой же отметки власти намерены довести долю затрат предпринимательского сектора в общих расходах на НИОКР.
По данным Бюро национальной статистики, в 2025 году больше всего потратили на инженерные разработки и технологии — 86,3 млрд тенге. Следом идут естественные науки — 85,2 млрд — и сельскохозяйственные исследования — 30,9 млрд тенге.
| Направление | Затраты на НИОКР в 2025 году |
|---|---|
| Инженерные разработки и технологии | 86,3 млрд тенге |
| Естественные науки | 85,2 млрд тенге |
| Сельскохозяйственные науки | 30,9 млрд тенге |
Источник: БНС
На эти три направления приходилось около 77 % всех затрат. Остальные 59 млрд тенге распределялись между медицинскими, общественными и гуманитарными науками.
В республиканском бюджете на 2026 год по программам Миннауки предусмотрено 220,7 млрд тенге. Из них 10,8 млрд направлено на базовое финансирование научных организаций, ещё 209,8 млрд — на развитие науки.
В отличие от приведённых выше фактических затрат за 2025 год, это расходы государственного бюджета с участием частного сектора. А в 2026-м мы пока знаем только про государственные вложения, поэтому окончательная сумма финансирования научных проектов станет известна в следующем году, когда совокупный объём вложений госбюджета и частного капитала можно будет сложить.
А как обстоят дела с участием бизнеса?
Здесь ситуация пока расходится с планами государства. По данным Миннауки, опубликованным в сентябре 2026 года, в 2025 году затраты предпринимательского сектора на НИОКР составили 66 млрд тенге, или 25,2 % от общего объёма. При этом государство рассчитывало на 28 %, а на 2026 год установило ещё более высокий ориентир — 32 %.
С самой коммерциализацией результаты выглядят несколько лучше. По данным министерства, в 2025 году доля коммерциализируемых проектов среди завершённых прикладных исследований достигла 35,8 % при плане в 35 %. На 2026 год в Концепции предусмотрен показатель в 36 %, а к 2029-му, как было отмечено ранее, — уже 50 %.
Однако за этими показателями не всегда видно, с какими трудностями сталкиваются учёные, пытаясь внедрить свои разработки на предприятиях. Ведь даже успешные испытания ещё не гарантируют, что технология найдёт покупателя.
Об этом NBK рассказал профессор Болатбек Хусаин из Института топлива, катализа и электрохимии имени Д. В. Сокольского.
«Мы много лет занимаемся разработкой отечественных технологий очистки вредных выбросов. Начинали с каталитических нейтрализаторов для автомобильного транспорта, затем расширили исследования на тепловые электростанции, котельные, печи подогрева нефти и газогенераторы», — рассказывает учёный.
За это время команде удалось запустить производственный участок мощностью до пяти тысяч автомобильных нейтрализаторов в год. А в 2025 году на алматинской ТЭЦ-2 испытали уже другую разработку — комплексную систему очистки промышленных выбросов.
По словам профессора, во время испытаний система удаляла 99,8 % пыли и снижала содержание некоторых вредных газов на 87–94 %.
По предварительным расчётам команды Хусаина, внедрение подобных систем может принести предприятиям существенную экономию. Однако даже такая потенциальная выгода не гарантирует, что бизнес заинтересуется отечественной разработкой.
«Для бизнеса важны не только технические характеристики, но и экономическая эффективность, надёжность оборудования, сроки окупаемости и качество обслуживания», — отмечает профессор.
При этом на примере экологических технологий Хусаин обращает внимание на ещё одну проблему. Системы очистки помогают сокращать загрязнение, но их установка требует вложений со стороны предприятий. И существующие экономические условия не всегда побуждают компании идти на такие расходы.
«Иногда предприятиям оказывается проще нести расходы, связанные с экологическими нарушениями, чем инвестировать в новые технологии. Поэтому необходимо создать условия, при которых предотвращать загрязнение будет экономически выгоднее, чем платить за его последствия», — считает учёный.
Сейчас команда Хусаина взаимодействует с потенциальными заказчиками и разрабатывает решения для конкретных производств. Но, по мнению профессора, такое сотрудничество должно начинаться гораздо раньше, ещё на этапе постановки научных задач. Он также считает необходимым совместно с бизнесом финансировать испытания, чтобы перспективные разработки быстрее доходили до промышленного внедрения.
Почему одних вложений недостаточно?
Примеры Института ядерной физики, «Антигена» и «Восток-Аквакультуры» показывают, что казахстанские технологии способны находить зарубежных покупателей и даже снабжать внутренний рынок. Но чтобы таких примеров становилось больше, нужны не только научные исследования, но и компании, готовые вкладываться в производство и продвижение продукции. Как показывает опыт Хусаина, даже после успешных испытаний разработке могут потребоваться дополнительные инвестиции, прежде чем её начнут использовать на предприятиях.
Читайте также
При этом интересы государства и бизнеса в науке не всегда совпадают. Государство может финансировать исследования с расчётом на долгосрочный результат, тогда как предпринимателям, как правило, нужны более быстрые сроки окупаемости и понятные перспективы заработка. И это при том, что фундаментальная наука вообще не ориентирована на быструю окупаемость.
Поэтому, несмотря на планы властей по увеличению участия бизнеса в науке, решающее слово всё равно останется за рынком. Компании будут вкладываться в разработки прежде всего тогда, когда увидят реальный спрос и возможность вернуть свои инвестиции.
