Кому достанутся активы «Лукойла»?

Зарубежные активы российской нефтяной компании могут перейти к консорциуму с участием инвесторов из США, Катара и ОАЭ. Однако окончательный покупатель пока не определён, а сделка зависит от разрешения американских властей. Даже после продажи выручка «Лукойла» может остаться заблокированной. Казахстанские активы при этом не входят в международный портфель, выставленный на продажу.

The New York Times сообщала, что зарубежными активами «Лукойла» заинтересовалась группа инвесторов, собранная американским миллиардером Тоддом Боэли. Среди участников потенциального консорциума называют структуры, связанные с правящей семьёй Абу-Даби, представителей катарской семьи Аль-Хайят и американскую Корпорацию по финансированию международного развития (DFC). О возможном участии Боэли и инвесторов с Ближнего Востока также писали другие международные СМИ.

«Называть победителя пока рано. Однако объединение Тодда Боэли с инвесторами из ОАЭ и Катара выглядит одним из наиболее вероятных сценариев. Его перспективы будут зависеть от приемлемости всей конструкции для регуляторов», — считает Ануар Кожабеков, эксперт в области энергетики и нефтегазовой отрасли.

При этом наличие инвесторов и готовность сторон обсуждать сделку не означают, что активы удастся передать новому владельцу. Для завершения продажи требуется согласование с американскими властями, которые контролируют операции с российской компанией в рамках санкционного режима.

«Активы „Лукойла“ включены в санкционные списки, их должны продать. Кто-то эти активы — месторождения, нефтепереработку, сеть АЗС за рубежом — выкупит, но пока непонятно, кто. Возможно, это будет опцион, возможно, инвесторы с Ближнего Востока», — говорит основатель телеграм-канала «Байдильдинов. Нефть» Олжас Байдильдинов.

По его словам, среди потенциальных претендентов ранее фигурировали и американские инвестиционные фонды, связанные с известными политическими фигурами.

«Ситуация, мягко говоря, не очень прозрачная. Сложно сказать, как это отразится на экономике „Лукойла“: всё будет зависеть как от суммы сделки, так и от того, будут ли эти деньги фактически доступны компании, ведь их могут заморозить», — отмечает эксперт.

Что именно продаёт «Лукойл»

Международный портфель компании включает добычу углеводородов, нефтепереработку и розничную продажу топлива. Это не отдельные предприятия, а инфраструктура, которая позволяет работать с сырьём от месторождения до конечного потребителя.

В бизнес входят нефтеперерабатывающие заводы в Европе, сеть автозаправочных станций в разных странах и доли в добывающих проектах. Международные СМИ оценивали портфель примерно в $20–30 млрд, хотя итоговая сумма зависит от состава пакета, обязательств предприятий и условий продажи. В частности, Reuters в октябре сообщал об оценке около $22 млрд.

«Объём активов довольно существенный, и вопрос будет решаться на уровне мировых экономик», — говорит Байдильдинов.

Эксперт также обращает внимание на масштаб добывающего бизнеса российской компании:

При этом активы не обязательно перейдут одному владельцу. Состав пакета может меняться в ходе переговоров, а отдельные проекты регулируются собственными соглашениями и решениями властей стран, где они расположены.

Важно отделять международный портфель, выставленный на продажу, от активов в Казахстане. Они изначально не вошли в соглашение с американской инвестиционной компанией Carlyle, которое «Лукойл» заключил в январе 2026 года. Сама компания тогда сообщила, что казахстанские активы останутся в собственности группы и продолжат работать на основании соответствующих лицензий.

По словам Кожабекова, казахстанские активы «Лукойла» не являются частью нынешней сделки. Их судьба должна рассматриваться отдельно от продажи международной дочерней компании.

Когда ввели санкции и почему продажа затянулась

22 октября 2025 года Министерство финансов США включило «Лукойл» и ряд его дочерних структур в санкционный список. Ограничения осложнили международные операции компании и поставили под угрозу дальнейшую работу её зарубежного бизнеса. Через несколько дней «Лукойл» объявил о намерении продать международные активы.

Первым громким претендентом стал сырьевой трейдер Gunvor, однако его предложение не привело к сделке: американские власти не одобрили продажу.

В январе 2026 года «Лукойл» договорился о продаже международного портфеля американской инвестиционной компании Carlyle. Но соглашение требовало отдельного разрешения Управления по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC).

9 октября Reuters сообщил, что Carlyle отказалась от дальнейшего участия в сделке. Компания не раскрыла конкретных причин выхода из переговоров. При этом в обсуждении международного портфеля ранее участвовали потенциальные партнёры из Абу-Даби, включая Mubadala, XRG и IHC, а также американская DFC.

Таким образом, переговоры с Carlyle не привели к завершению продажи, и вопрос о новом владельце зарубежных активов остаётся открытым. Американские власти продлевали разрешения, позволяющие вести переговоры и заключать условные соглашения. Однако лицензия на переговоры не равнозначна разрешению на передачу собственности.

По словам Байдильдинова, неопределённость со сроками остаётся одной из главных проблем для оценки сделки.

«Де-факто неясно, когда сделка состоится, потому как установленный для продажи срок переносят едва ли не каждые два месяца», — говорит он.

На 15 октября 2026 года разрешение OFAC на переговоры и заключение условных соглашений действует до 22 октября. При этом завершение сделки по-прежнему требует отдельного согласования американского ведомства.

Сделка может состояться, но деньги останутся заблокированными

Американские санкции ограничивают и круг потенциальных покупателей, и движение денег. Для завершения сделки необходимо разрешение OFAC. При этом американские правила предусматривают ограничения на использование выручки, причитающейся российской компании от продажи её международных активов.

Выходит, что юридическая передача активов и возможность распоряжаться выручкой — разные вещи.

Байдильдинов подчёркивает, что этот риск принципиален для оценки сделки.

«Они оцениваются в $25–30 млрд, и они должны быть проданы с разрешения Управления по санкциям Минфина США. Если „Лукойл“ продадут без их ведома, то эти деньги будут заморожены. Фактически сделка состояться может, юридически актив передать можно, но деньги будут заморожены со стороны казначейства США», — объясняет эксперт.

Поэтому цена продажи сама по себе не покажет, насколько выгодной она окажется для российской компании. Необходимо учитывать, сможет ли продавец распоряжаться выручкой, каковы будут условия её блокировки и какие обязательства останутся у сторон после перехода собственности.

Для американской стороны контроль над выручкой — один из инструментов санкционной политики. Вашингтон стремится не допустить, чтобы продажа международных активов стала для российской компании способом свободно получить средства от зарубежного бизнеса. Для потенциального покупателя это означает необходимость согласовать не только цену и состав портфеля, но и юридическую структуру сделки.

Что получит покупатель

Для потенциального инвестора международный портфель «Лукойла» — это возможность приобрести работающий нефтяной бизнес. Создание аналогичной инфраструктуры с нуля потребовало бы значительных капитальных вложений и многих лет работы. Приобретение существующих предприятий позволяет получить производственные мощности, персонал, контракты, логистику и доступ к сформировавшимся рынкам сбыта.

Европейские нефтеперерабатывающие заводы и сеть АЗС могут быть особенно интересны инвесторам, которые стремятся расширить присутствие на энергетическом рынке за пределами своих стран. Для ближневосточных участников такая покупка потенциально открывает доступ к переработке и розничной торговле в Европе. Для американских инвесторов она может стать возможностью получить долю в международной энергетической инфраструктуре.

Однако покупка портфеля сопряжена с рисками. Помимо санкционных ограничений, инвестору предстоит учитывать национальное регулирование, условия действующих контрактов, необходимость поддерживать работу предприятий и возможные изменения в составе продаваемых активов. Кроме того, цена сделки должна учитывать неопределённость с доступом к финансированию и юридическим оформлением перехода собственности.

По мнению Байдильдинова, интерес к активам объясняется не только их размером, но и общей ситуацией на энергетическом рынке.

«Эти активы интересны всем, особенно в свете того, что сейчас происходит в Персидском заливе», — отмечает эксперт.

На фоне нестабильности поставок нефти и угроз морской логистике действующие добывающие мощности, нефтепереработка и каналы сбыта приобретают дополнительную ценность. Однако геополитическая обстановка одновременно усложняет оценку будущих доходов и увеличивает риски для нового собственника.

Что с казахстанскими активами

В Казахстане «Лукойл» участвует в крупных нефтегазовых проектах и имеет доли в инфраструктуре, важной для экспорта казахстанской нефти. В частности, компания владеет долями в проектах Тенгиз и Карачаганак, участвует в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК), а также сотрудничает с «КазМунайГазом» в проекте «Каламкас — Хазар».

Эти активы изначально не вошли в соглашение с Carlyle. В январе 2026 года «Лукойл» прямо сообщил, что они останутся в собственности группы и продолжат работу по отдельным лицензиям.

«Казахстанские активы получили отдельную судьбу, но не окончательную. В январе „Лукойл“ исключил их из соглашения с Carlyle — это определяло границы конкретной сделки, а не означало отказ от любых будущих продаж. Для „Тенгизшевройла“, Карачаганака и КТК лицензия OFAC разрешает определённые операции, необходимые для работы проектов, но не продажу долей. У „Каламкас — Хазар“, где „Лукойл“ и „КазМунайГаз“ участвуют на паритетной основе, другая проблема: санкции осложняют страхование и финансирование. Здесь сохранить долю ещё не означает обеспечить развитие проекта», — говорит Ануар Кожабеков.

Важную роль играет и американское санкционное регулирование. Минфин США выдал генеральную лицензию, разрешающую определённые операции, необходимые для продолжения работы КТК, «Тенгизшевройла» и Карачаганака. Это позволяет не останавливать критически важные проекты из-за санкционного статуса отдельных участников. При этом лицензия отдельно оговаривает, что она не разрешает продажу, отчуждение или передачу долей в этих проектах.

По оценке Кожабекова, у такой конструкции есть прагматичная логика. В КТК и «Тенгизшевройле» партнёрами «Лукойла» выступают Chevron и ExxonMobil, Chevron также участвует в Карачаганакском проекте. Принудительная смена акционера могла бы осложнить работу этих предприятий, затронув интересы американских компаний и устойчивость казахстанского экспорта. Давление на одного участника не должно становиться издержками для всех остальных.

Однако исключение отдельных операций из санкционных ограничений не означает, что любые сделки с казахстанскими активами разрешены автоматически. Для передачи долей по-прежнему необходимо учитывать требования OFAC и договорные условия конкретных проектов.

Может ли Казахстан выкупить доли «Лукойла»

Казахстанские власти рассматривают вопрос о возможном приобретении долей российской компании отдельно от продажи международного портфеля. В январе 2026 года министр энергетики Ерлан Аккенженов сообщил, что Казахстан направил американским властям обращение по поводу возможного выкупа казахстанских активов «Лукойла».

В феврале Министерство энергетики уточнило, что письмо в OFAC носило уведомительный характер и касалось преимущественного права Казахстана на приобретение долей в совместных проектах. При этом речь шла не о завершённой сделке и не о согласованном выкупе.

«В мае министр энергетики Аккенженов заявил, что Казахстан не вёл и не ведёт переговоров о выкупе активов „Лукойла“», — отмечает Кожабеков.

По его оценке, такая осторожность может быть связана с тем, что Казахстану необходимо учитывать одновременно санкционные требования США и отношения с Россией. Через КТК проходит основная часть казахстанского нефтяного экспорта, а маршрут ведёт к российскому порту Новороссийск. Поэтому любые решения о смене собственника долей в крупных проектах требуют оценки не только стоимости активов, но и возможных последствий для работы инфраструктуры и экспорта.

При этом у Казахстана есть преимущественное право на приобретение определённых долей. Как поясняет Кожабеков, в феврале Минэнерго уведомило OFAC об этом праве. Однако оно не означает, что государство приняло решение о покупке или что ему автоматически переходят все активы «Лукойла» в стране.

По словам эксперта, уведомление касалось долей в совместных проектах, но не долей в «Тенгизшевройле», Карачаганакском проекте и КТК. Эти проекты регулируются отдельными соглашениями и специальными разрешениями, поэтому их нельзя рассматривать как обычные активы, которые можно продать без дополнительных согласований.

Отдельный вопрос — потенциальный интерес инвесторов из стран Персидского залива к казахстанскому рынку. Катарская сторона уже представлена в Казахстане через UCC Holding (Power International Holding, PIH). IHC — один из крупных инвестиционных игроков ОАЭ, связанных с потенциальными партнёрами Боэли, — по словам Кожабекова, пока не имеет сопоставимого присутствия в энергетическом секторе у нас в стране.

Тем не менее интерес ближневосточных инвесторов к зарубежным активам «Лукойла» сам по себе не означает, что они будут претендовать и на казахстанские доли. Международный портфель и казахстанские проекты остаются разными направлениями, для каждого из которых действуют собственные юридические условия.

Что определит исход сделки

Судьба международных активов «Лукойла» зависит от нескольких факторов: кто сформирует окончательное предложение, какие предприятия войдут в пакет, какую цену согласуют стороны и выдаст ли OFAC разрешение на завершение продажи. Выход Carlyle из переговоров показывает, что даже соглашение с крупным американским инвестором не гарантирует результат.

Для Казахстана ключевой вопрос иной. Страна должна учитывать интерес к приобретению долей в нефтегазовых проектах, условия преимущественного права и необходимость сохранять бесперебойную работу экспортной инфраструктуры. При этом действующие лицензии на операции с Тенгизом, Карачаганаком и КТК не следует трактовать как разрешение на продажу долей.

Пока нельзя утверждать, что зарубежные активы «Лукойла» достанутся конкретному консорциуму или что Казахстан выкупит доли российской компании. Но уже понятно, что международная продажа и судьба казахстанских проектов будут развиваться по разным сценариям. Для инвесторов главным условием остаётся возможность законно получить контроль над активами и обеспечить их дальнейшую работу, а для продавца — вопрос о том, сможет ли он фактически воспользоваться выручкой.