Лишний год за партой? Что двенадцатый класс даёт экономике Казахстана
Как можно расценивать дополнительный год для экономики и во сколько государству обходится модель «Назарбаев интеллектуальных школ»?
12-летнее обучение так и не стало общей моделью для казахстанских школ, а теперь под вопросом его сохранение и там, где оно уже работает. На августовской конференции президент Токаев раскритиковал прежние образовательные реформы и усомнился, стоит ли держать в школе 18-летних ребят. Но за обсуждением возраста учеников появляются и другие вопросы. Что на самом деле даёт дополнительный школьный год, как он влияет на перспективы выпускников и считает ли государство деньги, потраченные на образование? Разбираемся в материале National Business Kazakhstan.
Что стоит за дополнительным годом?
По словам эксперта по управлению и стратегическому развитию школ Айбека Досымбекова, дополнительный год позволяет глубже изучать профильные предметы, заниматься исследовательской работой и развивать навыки, необходимые в дальнейшем:
«При рациональном распределении содержания дополнительный год также может снизить интенсивность учебной нагрузки и создать условия для большей академической и личностной зрелости к моменту поступления. У выпускника появляется больше времени для развития самостоятельности, ответственности и способности принимать решения».
Но само количество лет ещё не определяет качество обучения. Досымбеков подчёркивает, что не меньшее значение имеют программа, подготовка учителей, инфраструктура и организация занятий.
«Если содержание 12-летнего курса необходимо сохранить в пределах 11 лет, его придётся либо уплотнять, либо пересматривать. Без содержательной переработки это создаёт риск увеличения нагрузки и сокращения времени на глубокое освоение материала».
Просто сделать школьный день длиннее тоже получится не везде. Досымбеков напоминает о дефиците ученических мест и двухсменном обучении. В таких условиях у школы меньше возможностей выделить дополнительное время на помощь отдельным ученикам, исследования и внеурочные занятия.
К тому же программа не может оставаться неизменной. Школа должна находить время и для новых задач — цифровой и финансовой грамотности, проектной работы и современных технологических направлений. Если программа уже перегружена, добавление нового предмета требует сокращать другое содержание или увеличивать нагрузку.
«Невозможно бесконечно добавлять новые образовательные задачи, сохраняя прежний объём содержания и прежние временные рамки», — считает эксперт.
Что, лишний даже в «Назарбаев интеллектуальных школах»?
Именно поэтому комиссии от Минпросвещения предстоит оценить, можно ли и нужно ли сократить программу НИШ до 11 лет, на чей опыт как раз до сих пор равняется вся массовая школа.
Правда, если в госшколах от них прижилось не всё, то в самих НИШ продолжительность обучения вполне себе хорошо вписана в образовательную траекторию. Помимо сильной академической подготовки и ресурсов школы, у учеников есть ещё и больше времени, чтобы лучше подготовиться к учёбе в вузе — причём как в Казахстане, так и за рубежом.
Так, ещё в июне 2026 года НИШ сообщили, что их выпускной сертификат за 12-й класс признан сопоставимым по уровню с британской квалификацией A-Level. Это позволяет выпускникам поступать в ряд зарубежных вузов без дополнительного подготовительного года. Но и тут есть свои оговорки.
Где-то для поступления достаточно одиннадцати классов, а где-то подготовительный год может потребоваться и после двенадцати. Всё зависит от требований вуза. Поэтому окончание школы на год раньше не обязательно означает, что выпускник раньше начнёт учиться в университете.
К тому же большинство выпускников НИШ так и так поступает в местные вузы. В 2025 году 80 % поступили в казахстанские вузы и 20 % — в зарубежные. В 2026-м соотношение составило 70,7 % против 28,2 %. За предыдущие годы доля поступавших за рубеж также держалась в примерно таком соотношении.
Часть учеников однако выбирает другую траекторию ещё до выпускных классов. По словам министра Жулдыз Сулейменовой, некоторые учащиеся после 10-го класса переходят из НИШ в общеобразовательные школы, поскольку не хотят учиться ещё два года.
Для тех же, кто проходит программу полностью, преимущества есть и внутри страны. Выпускной сертификат НИШ признают 26 казахстанских вузов, где выпускникам могут перезачесть часть дисциплин или сократить срок дальнейшего обучения — но всё это работает только для небольшой группы выпускников сети НИШ, которую финансирует государство.
А есть ли отдача государству от вложенных денег?
Что немаловажно, стоит эта вся модель больше 40 млрд тенге из бюджета ежегодно. После 2025 года изменился механизм выделения денег, но государственный образовательный заказ для сети сохранился до 2028 года. Других сокращений пока не предусматривается.
Образование, как и человеческий капитал, — часть экономики. Поэтому здесь и важен политэкономический диалог. В НИШ государство уже много лет вкладывается в создание хороших условий. И обсуждение этой модели касается не только учебной программы и возможностей отдельных выпускников, но и того, что эти вложения дают стране.
Как отмечает экономист Расул Рысмамбетов, оценить такую отдачу сразу довольно сложно. Экономический эффект становится заметен, когда выпускники продолжают образование, а затем начинают работать в Казахстане. При этом выделить вклад именно школы в дальнейшие результаты конкретного человека непросто.
«Мы сейчас в середине такого инвестиционного цикла в человеческий капитал. Поэтому сказать, какой конкретный экономический эффект принесла та или иная школа, — это вопрос с подвохом», — объясняет эксперт.
А вот политолог Газиз Абишев считает оправданной саму концентрацию ресурсов на подготовке одарённых детей. По его мнению, такая поддержка нужна в науке так же, как в спорте или искусстве.
«Есть школы для одарённых в спорте детей, которые воспитывают будущих олимпийских чемпионов. Есть школы для людей, одарённых в искусстве, которые раскрывают музыкантов или кого-то ещё. А почему не может быть школы для одарённых детей в базовых науках, в математике, физике или в гуманитарных науках?» — рассуждает политолог.
При этом смысл НИШ, напоминает Рысмамбетов, изначально заключался не только в подготовке собственных выпускников. Это был пилотный проект для апробации новых программ и инновационных методик. Через повышение квалификации учителей из обычных школ этот опыт должен был распространяться дальше. В том числе и опыт 12-летнего обучения.
«На всё нужно время, мы не сможем всех сразу поднять. Но создавать лучшие примеры, к которым тянутся другие коллеги по цеху, — дело благородное», — считает Расул Рысмамбетов.
Если Рысмамбетов обращает внимание на распространение опыта НИШ, то Абишев — на возможности, которые эти школы дают детям из семей с разным достатком.
«НИШ в некотором смысле — это инструмент уравнивания талантливых детей из простого народа и детей из богатых семей. То есть это не инструмент несправедливости, а инструмент справедливости», — говорит политолог.
Абишев также считает, что дополнительный год помогает выпускникам лучше определиться с профессией, а это уже влияет на то, какие специалисты затем выйдут на рынок труда.
Придётся найти компромисс
При этом аргументы в пользу самих НИШ, конечно, ещё не снимают вопрос о продолжительности обучения. Сеть во многом выступала передовой площадкой, чей опыт перенимали обычные школы. Поэтому пересмотр её программы важен и для того, как дальше будет развиваться школьное образование в стране.
И здесь мы не единственные, кто мечется между решениями и исправляет ошибки. Международный опыт, по словам Досымбекова, показывает, что ни увеличение срока обучения, ни его сокращение сами по себе не гарантируют однозначной пользы для всей системы.
«В Германии сокращение гимназического обучения сопровождалось ростом нагрузки, после чего ряд земель вернулся к более продолжительной модели. Наш сосед по региону Узбекистан, наоборот, отказался от обязательной траектории „девять лет школы плюс три года лицея или колледжа“ в пользу одиннадцатилетней школы. А на Филиппинах добавление двух лет само по себе не решило проблем качества образования», — отмечает эксперт.
При всех плюсах дополнительного года, о которых говорят опрошенные эксперты, а именно — углублённое изучение предметов, подготовка к вузу и выбор профессии, –– переводить на 12-летку всю страну, конечно, не обязательно. Но там, где дополнительный год уже работает на эти задачи, есть все основания его сохранить.
На фоне сокращений и пересмотра господдержки социальных сфер в нынешнем обсуждении просматривается и вопрос экономии. Но избежать больших расходов на массовый переход можно и без сокращения действующих программ. Оставить разные образовательные траектории — вполне себе компромисс. Тогда государству не придётся оплачивать дополнительный год для всех школ, а ученикам останется возможность выбора.
