Появятся ли в Казахстане новые "единороги"?

На фоне глобального роста AI-стартапов и переоценки технологических компаний вопрос о том, сможет ли Казахстан породить новые "единороги" (компании с оценкой более $1 млрд) становится все более актуальным. National Business Kazakhstan обратился к ключевым инвесторам рынка, чтобы понять, что тормозит венчурную экосистему страны, какие направления становятся приоритетными и где могут появиться будущие технологические лидеры.

Скепсис против оптимизма

Сооснователь клуба бизнес-ангелов "MA7" Мурат Абдрахманов оценивает перспективы появления "единорогов" в Казахстане с осторожностью. По его мнению, структура экономики страны пока не создает достаточного спроса на инновации. Он отмечает, что B2C-рынок уже фактически поделен, а в B2B значительную роль играет квазигосударственный сектор, который не всегда формирует рыночный запрос на технологические решения.

"Если компания не заинтересована в повышении эффективности, ей не нужны стартапы. А венчур – это инструмент повышения эффективности экономики", – считает инвестор.

По его словам, дополнительным барьером остается отсутствие прозрачных KPI и ориентации на классические инвестиционные метрики, такие как IRR и shareholder value. Это, считает Абдрахманов, формирует "искаженный спрос", при котором крупные заказчики не стимулируют развитие технологий.

Противоположную позицию занимает соучредитель венчурного фонда MOST Ventures Бахт Ниязов. Он убежден, что "единорог" в Казахстане появится, и ключевую роль в этом сыграет искусственный интеллект.

"Сейчас не нужно гадать про сектор: "единорогов" рождает не индустрия, а скорость и глубина автоматизации", – говорит собеседник.

На его взгляд, решающим фактором станет способность стартапов объединять локальные данные, технологии ИИ и выход на глобальные рынки.

"Тепличные условия" и дефицит экзитов

Оба инвестора сходятся в том, что развитие венчурного рынка в стране сдерживается структурными факторами, однако трактуют их по-разному.

Мурат Абдрахманов считает ключевой проблемой "тепличные условия" для крупных игроков, которые снижают конкуренцию и спрос на инновации.

"В результате стартапы не находят масштабируемых клиентов внутри страны и вынуждены ориентироваться на экспорт или узкие ниши", – отмечает он.

Бахт Ниязов расширяет эту оценку. По его словам, в Казахстане ощущается дефицит частного капитала, стратегических инвесторов и, главное, экзитов – выходов инвесторов из компаний через продажу или IPO.

"Когда крупные компании начнут регулярно покупать стартапы, появится цепочка: основатели зарабатывают, реинвестируют и строят новые компании", – объясняет он.

Без развитого рынка M& A, подчеркивает Ниязов, венчурная система остается скорее "витриной", чем полноценным механизмом роста экономики.

AI и defence tech как главные тренды

Несмотря на различия в оценках рынка, оба инвестора сходятся в одном: глобальная технологическая повестка сегодня формируется вокруг искусственного интеллекта и defence tech.

Мурат Абдрахманов выделяет оборонные технологии и робототехнику как ключевые направления ближайших лет, особенно на фоне геополитической нестабильности. При этом он отмечает, что в Казахстане эта ниша пока практически не представлена. Собеседник приводит в пример Украину, где активно развивается сектор военных технологий, включая дроны, и уже появились компании с оценкой в миллиарды долларов.

"В defence tech критически важно иметь собственные разработки. Зависимость от иностранного софта – это уязвимость: такие системы могут быть отключены в любой момент", – подчеркивает Абдрахманов.

Согласно его точки зрения, Казахстану необходимо развивать инфраструктуру: технологические хабы, хакатоны, R& D-центры и поддержку локальных разработчиков.

Бахт Ниязов также называет defence tech стратегической индустрией следующего десятилетия. При этом он добавляет, что массовое производство дронов уже выходит за рамки оборонного сектора и превращается в самостоятельную индустрию с экспортным потенциалом.

"Государство должно выступать не только регулятором, но и заказчиком: формировать спрос, открывать полигоны и поддерживать частные команды", – считает Ниязов.

Венчур смещается в сторону AI-native компаний

На уровне инвестиционных стратегий оба эксперта фиксируют явный сдвиг в сторону AI. 

Мурат Абдрахманов заявляет, что его фокус сегодня сосредоточен исключительно на AI-first и AI-native компаниях, поскольку именно они трансформируют отрасли. При этом он обращает внимание на масштаб казахстанского рынка: объем венчурных инвестиций составляет около $80–90 млн в год без учета крупных сделок (с учетом отдельных крупных проектов – около $209 млн). Для сравнения, это существенно ниже уровней развитых стран.

Бахт Ниязов также делает ставку на AI, но выделяет более прикладные направления: финтех, B2B-автоматизацию, добывающую промышленность, логистику и агросектор. Отдельно он выделяет развитие AI-агентов – систем, способных заменять отдельные бизнес-функции, а также персонализированный healthtech: цифровых врачей, индивидуальные медицинские модели и системы мониторинга хронических заболеваний.

"Эти компании растут так быстро и так тихо, что часто пролетают мимо радаров классических фондов. Моя венчурная студия уже перестраивает модель работы под такие проекты", – говорит Ниязов.

Собеседник также отмечает рост феномена соло-фаундеров и инди-стартапов, которые с помощью ИИ способны в одиночку создавать продукты уровня корпораций. Отдельно он упоминает подготовку к запуску HR-стартапа Odami.ai, который, по его словам, меняет логику работы индустрии.

Фокус смещается на новые рынки

Параллельно Бахт Ниязов обозначает еще один тренд – географическую переориентацию инвестиций. В ближайшее время он планирует усилить присутствие в Узбекистане.

"Это более "голодный" рынок с меньшей конкуренцией и более ранней стадией развития. И сейчас лучшее время заходить, особенно начиная с регионов", – уточняет он.

К слову, в течение ближайшего года инвестор планирует запустить в стране несколько проектов.