Таджикистан просит у Ирана 2,55 млн тонн нефти. Почему это не кажется реальным?

18 августа Минтранс Таджикистана сообщил о запросе к Ирану на поставку 2,55 млн тонн сырой нефти и нефтепродуктов: 2 млн тонн сырой нефти, 300 тыс. тонн дизельного топлива, 150 тыс. тонн бензина и 100 тыс. тонн авиационного керосина. Для перевозки этого объёма, по оценке ведомства, потребуется около 51 тысячи железнодорожных вагонов.

На встрече в Тегеране 15 августа стороны также обсудили создание логистического коридора Иран — Афганистан — Таджикистан — Китай, в рамках которого предусмотрено строительство железной дороги. По словам министра транспорта Таджикистана, проект требует значительного финансирования, но в перспективе способен сократить путь доставки грузов до двух тысяч километров и время в пути — до 10 дней по сравнению с действующими водными маршрутами.

Зачем Душанбе идёт к Ирану

Россия остаётся основным поставщиком топлива для Таджикистана. По данным Антимонопольной службы при правительстве республики, за январь-июнь 2026 года страна импортировала 599,5 тыс. тонн нефтепродуктов, из которых на Беларусь пришлось 2,8 %, Туркменистан — 1,9 %, Казахстан и Узбекистан — по 1 %, Кыргызстан — 0,9 %: то есть порядка 92 % импорта обеспечила Россия. При этом поставки становятся менее предсказуемыми — на фоне ограничений на экспорт бензина из РФ Душанбе параллельно наращивает закупки у соседей по региону.

У Таджикистана есть и собственный нефтеперерабатывающий завод — TK-Oil в СЭЗ «Дангара» проектной мощностью до 1,2 млн тонн в год. Однако, по данным таджикистанских СМИ, с момента запуска в 2018 году завод так и не вышел на полную мощность — из-за нехватки собственного сырья. Запрошенные у Ирана 2 млн тонн сырой нефти в этом контексте выглядят попыткой наконец загрузить простаивающие мощности.

Совпадение по времени

Запрос к Ирану прозвучал в момент, когда санкционное давление на Тегеран резко усиливается. Вечером 19 августа президент США Дональд Трамп объявил о начале кампании «экономический День Д» — по его словам, самой сокрушительной экономической операции, которую США когда-либо предпринимали против одной страны. Трамп предупредил, что любая страна, чьи банки, компании, аэропорты или государственные органы окажут Ирану какую-либо финансовую поддержку, сама столкнётся с серьёзными экономическими последствиями. В перечне того, что должно немедленно прекратиться, он назвал контрабанду нефти, своп-схемы, денежные переводы, обменные пункты, судовые реестры и компании-«прокладки».

Конкретные меры на момент публикации не детализированы. Но риторика напрямую затрагивает именно тот тип сделки, о которой просит Таджикистан: крупную закупку нефти у Ирана с последующей транспортировкой и, неизбежно, банковскими расчётами.

Взгляд рынка: три барьера

National Business Kazakhstan поговорил с нефтегазовым аналитиком, экс-советником министра энергетики Казахстана Олжасом Байдильдиновым. Он считает, что заявленный объём поставок несоразмерен ни текущему рынку, ни санкционным реалиям.

Первый барьер — стоимость доставки.

«Любые поставки нефти можно организовать, вопрос в цене. Морской транспорт — самый дешёвый, трубопровод — на втором месте, железная дорога — на третьем, автомобильный — дороже всего. Вопрос в том, готов ли Таджикистан платить итоговую цену — это нагрузка и на экономику, и на социальную, бюджетную сферу», — говорит Байдильдинов.

Второй барьер — инфраструктура. По его словам, в пространстве ЕАЭС уже сейчас ощущается дефицит и локомотивов, и железнодорожных цистерн, а перевезти около 3 млн тонн в год с бухты-барахты, если система не была на это рассчитана, — задача очень сложная.

Третий барьер — сам масштаб запроса.

«Таджикистан и Кыргызстан вместе импортируют из России, по моей оценке, порядка 1,2–1,3 млн тонн нефтепродуктов в год — заявленные 2,55 млн тонн выглядят избыточными. Неясно, есть ли вообще перерабатывающие мощности под такой объём и с каких иранских месторождений это планируется брать», — отмечает эксперт.

Но главным Байдильдинов считает санкционный риск:

«Как покупать в таком объёме у подсанкционной страны, я не очень представляю. Это большой риск и для компаний, и для финансовой системы, которая должна проводить такие платежи».

Он приводит казахстанский прецедент начала 2000-х годов, когда действовала схема замещающих поставок с Ираном: Казахстан поставлял нефть на север Ирана и получал эквивалент — за вычетом качества и определённых сумм — с иранских месторождений на Персидском заливе.

«Это было самое быстрое и прибыльное направление, но после ужесточения санкций сотрудничество свернули. Это скорее попытка Таджикистана найти быструю альтернативу выпадающим объёмам из России. Нарастить поставки вряд ли получится — скорее наоборот, они будут снижаться», — резюмирует Олжас Байдильдинов.