Ташкент запускает финансовый центр: угроза для МФЦА или новая архитектура региона?

В Центральной Азии формируется новая финансовая точка притяжения. В конце марта 2026 года президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев подписал указ о создании Ташкентского международного финансового центра (ТМФЦ). На первом этапе проект получит безвозмездное финансирование в размере $20 млн от Фонда реконструкции и развития Узбекистана.

Сам факт появления такого центра неизбежно вызывает вопрос: означает ли это потенциальный переток капитала из Казахстана, где уже действует Международный финансовый центр "Астана" (МФЦА)? И сможет ли последний удержать теперь свои позиции регионального хаба?

Схожая архитектура

По своей конструкции ТМФЦ практически повторяет модель МФЦА, который был запущен в 2018 году и, в свою очередь, создавался по аналогии с Dubai International Financial Centre.

В Ташкенте, как и в Астане, вводится экстерриториальная юрисдикция на основе английского права. При этом оговорено, что оно будет применяться в той мере, в какой не противоречит внутренним актам самого центра.

Организационная структура также воспроизводит казахстанскую модель: во главе – президент страны, далее следуют администрация, регулятор, суд и арбитраж.

В МФЦА уже действует собственная биржа – Astana International Exchange (AIX). В Узбекистане пока функционирует национальная фондовая биржа, однако появление отдельной площадки в рамках ТМФЦ, по всей видимости, лишь вопрос времени.

Перечень разрешенных видов деятельности также совпадает. Резиденты смогут оказывать банковские, инвестиционные, страховые, брокерские и дилерские услуги, работать в сфере исламского и зеленого финансирования, финтеха и консалтинга. Допускается и лицензированная торговля криптовалютами.

Как и в Астане, для участников центра предусмотрены долгосрочные налоговые льготы – в Ташкенте они будут действовать до 2076 года (в МФЦА – до 2066-го). Также сохраняются ключевые условия, характерные для подобных юрисдикций: расчеты в иностранной валюте и криптоактивах через лицензированные площадки, свободный найм иностранных специалистов, визовый режим до пяти лет и возможность беспрепятственной репатриации капитала.

Закрепление статуса ТМФЦ планируется на уровне Конституционного закона – по аналогии с тем, как это было сделано в Казахстане. Соответствующий законопроект должен быть внесен в парламент Узбекистана в течение двух месяцев.

Но разный фундамент

Несмотря на внешнее сходство моделей, эксперты обращают внимание на различия в базовых условиях.

Финансовый аналитик Арман Бейсембаев в разговоре с National Business Kazakhstan отмечает, что сам по себе МФЦА был "хорошей задумкой", однако его реализация оказалась ограниченной из-за слабой интеграции с остальной экономикой. По его словам, центр "остается изолированной структурой, которая качественно на развитие экономики Казахстана не влияет".

Оценивая перспективы Ташкента, эксперт подчеркивает, что Узбекистан фактически копирует уже существующую модель, но делает это при менее развитой институциональной базе. "Узбекистану нужно не просто копировать лекала, а сначала пройти путь институционального взросления, который Казахстан преодолел в 90-е и 2000-е годы", – говорит Бейсембаев.

Он акцентирует внимание на состояние финансовой системы соседней страны: фондовый рынок, с его точки зрения, практически не развит, банковский сектор находится на стадии формирования и пока не способен обеспечивать устойчивое финансирование частного сектора. Дополнительным фактором риска он называет волатильность монетарной политики и валютного курса.

При этом финаналитик напоминает, что экономика Узбекистана начала открываться сравнительно недавно – уже при нынешнем президенте. "А как только ты открываешься, к тебе начинает течь международный капитал, в том числе спекулятивный, который начинает давить на твою валютную и финансовую системы", – отмечает он.

В этой логике попытка ускоренного создания международного финансового центра без полноценной либерализации и институциональной подготовки может сопровождаться дополнительными рисками, включая возможные кризисные сценарии. При этом сам подход Узбекистана Бейсембаев не считает ошибочным. "Учиться у соседей полезно, даже если их опыт неидеален", – подчеркивает он.

"Теплица" внутри страны

Впрочем, появление ТМФЦ становится поводом не только для оценки перспектив Узбекистана, но и для переосмысления роли МФЦА внутри Казахстана.

Бейсембаев описывает текущую модель центра как изолированную систему.

"МФЦА словно теплица, за пределами которой мороз -20°C и буран. Внутри центра действует английское право, налоговые льготы и защита инвесторов. Но как только инвестор выходит в "реальный Казахстан", он сталкивается с неразвитой судебной системой, отсутствием гарантий частной собственности, давлением местных акиматов и налоговой", – рассуждает эксперт.

По его словам, в отличие от развитых рынков, где фондовые индексы отражают состояние экономики (например, S& P 500), процессы внутри МФЦА практически не коррелируют с повседневной экономической реальностью страны.

Среди ключевых проблем Бейсембаев называет изолированность центра от банковской системы и реального сектора, а также отсутствие эффективного механизма трансформации привлеченного капитала в инвестиции "на земле".

Не быть "вещью в себе"

По мнению финансового аналитика, для того чтобы МФЦА перестал быть "вещью в себе", необходимы системные изменения за пределами самого центра. В числе возможных мер он называет снижение административных барьеров на уровне акиматов и налоговых органов, а также повышение информационной открытости. "Нужно превращение площадки в полноценный центр генерации деловых новостей, как это реализовано на мировых биржах", – отмечает Бейсембаев.

Кроме того, аналитик считает важным развитие связей с банковским сектором и реальной экономикой, а также реформирование судебной и регуляторной среды на уровне всей страны. Иначе, по его оценке, английское право, действующее в МФЦА, рискует так и остаться локальным исключением, не влияющим на общую инвестиционную среду.

Финансовый центр без "двигателя"

Партнер юридической фирмы Haller Lomax Тимур Одилов смотрит на ситуацию шире – появление ТМФЦ он считает закономерным. "Если бы финансовый центр не появился в Узбекистане, подобный проект нужно было бы создать где-то в другой точке региона", – говорит он, приводя в пример конкуренцию между ADGM и DIFC в ОАЭ.

При этом, по его оценке, МФЦА пока не стал полноценным финансовым центром.

"МФЦА стал больше юридической оболочкой, юрисдикцией для сделок. По данным самого центра, только треть компаний работает в финансовом секторе, а основную долю (63%) составляют сервисные компании", – отмечает Одилов.

Следующий этап развития он связывает с появлением так называемой economic substance. "Это означает, что у МФЦА должна появиться экономическая сущность, экономический движок. МФЦА должен опираться на реальный сектор экономики, должен быть встроен в конкретные отрасли и обслуживать их, создавать экосистемы вокруг них", – поясняет он.

Ставка на отрасли

Ставку в этом вопросе Одилов предлагает сделать на горнорудной отрасли. По его представлению, при правильной интеграции МФЦА может стать евразийским центром финансирования и компетенций в этой сфере – аналогом Торонто в Северной Америке. "Однако для этого необходимо восстановить реформу недропользования, проведенную в 2017 году… И МФЦА должен включиться в отраслевые политики, а не оставаться в стороне, в ожидании пришествия инвесторов", – подеркивает эксперт.

В качестве примера он приводит Канаду и Австралию, где финансовые центры развивались как отраслевые хабы. В частности, Одилов упоминает налоговые механизмы, стимулирующие инвестиции в разведочные компании. "Они запустили специальную программу, по которой юниорская (разведочная) компания может выпустить ценные бумаги, а инвесторы, покупающие их, могут поставить сумму инвестиций на вычет", – отмечает он.

Вторым направлением эксперт называет рынок недвижимости, включая токенизацию активов, однако ключевой проблемой остается слабая интеграция центра в экономику страны. "Системная проблема МФЦА – его институциональная изоляция. Центр слабо интегрирован в финансовую систему страны", – уточняет Одилов.

Также собеседник обращает внимание на отношение государственных органов. "МФЦА может превратиться во внутренний офшор", – напомнает он слова министра нацэкономики РК, подчеркивая, что подобная позиция формирует недоверие и тормозит развитие.

Таким образом, ключевой вызов сегодня – не усиление Ташкента, а внутренняя инертность и безразличие, делает вывод Одилов. "С ними МФЦА рискует остаться удобной, но ограниченной юридической площадкой… Именно сейчас – тот момент, когда это решение должно быть принято", – утверждает собеседник.

В свою очередь, он не ожидает быстрого перетока капитала.

"ТМФЦ предстоит пройти долгий путь институционального становления. Это, как минимум, займет до пяти лет. Плюс Ташкент перенимает лекало "витрины". Значит, нам нужна глубина", – заключает эксперт.

Регион вместо конкуренции

Директор Центра исследовательских инициатив Ma'no в Узбекистане Бахтиёр Эргашев убежден, что ситуацию не стоит рассматривать через призму конкуренции между странами Центральной Азии. Создание Ташкентского международного финансового центра (ТМФЦ) в Узбекистане он рассматривает как инструмент укрепления всего региона – его инвестиционного, экономического и финансового потенциала.

По словам узбекского эксперта, попытка воспринимать успех одной страны как угрозу для другой – ошибочна и мешает более широким процессам сотрудничества в регионе.

"Я не сторонник идеи, что успех той или иной страны Центральной Азии в различных направлениях является угрозой для другой страны региона. Это контрпродуктивный подход, и такая логика противопоставления только мешает усилиям стран региона по реализации программ совместного развития и партнерства", – отмечает собеседник.

По его оценке, чем больше в регионе появляется инструментов, повышающих инвестиционную привлекательность, тем устойчивее становится вся Центральная Азия в долгосрочной перспективе. Эргашев подчеркивает, что инвестиционный потенциал стран региона в любом случае превышает доступные объемы капитала, а значит конкуренция за него неизбежна, но не должна восприниматься как игра с нулевой суммой.

"Потребность стран в инвестициях всегда гораздо больше объема вложений, который имеет свои пределы. Если одна страна региона привлекает на определенном этапе больше инвестиций, в перспективе это работает на социально-экономическое развитие всего региона", – уверен эксперт.

Инвестиционные потоки и приоритеты Узбекистана

Создание ТМФЦ, по словам Эргашева, отражает стремление Узбекистана расширить базу иностранных инвесторов и диверсифицировать географию капитала. Сегодня основными инвесторами в экономику страны остаются Китай, Россия и Турция, уточняет он.

При этом масштаб привлечения инвестиций уже сейчас значителен. Так, по данным Министерства инвестиций, промышленности и торговли Узбекистана, объем прямых иностранных инвестиций в 2025 году составил $38,2 млрд. В планах властей – дальнейший рост, и президент Шавкат Мирзиёев ранее заявлял о цели привлечь еще $50 млрд зарубежных инвестиций.

Вектор расширения инвестиционного сотрудничества, по словам Эргашева, включает сразу несколько направлений – от Европы до быстрорастущих рынков Азии.

"Узбекистан надеется увеличить объем инвестиций, привлекаемых из Европейского Союза. Для этого в том числе формируется ТМФЦ. Второе направление, с которым страна намерена работать, это Юго-Восточная Азия, Южная Азия, начиная с Индии и Пакистана и заканчивая Вьетнамом, Индонезией", – продолжает он.

О рисках перетока капитала и реальных факторах конкуренции

Отдельно узбекский эксперт комментирует распространенные опасения о возможном перераспределении капитала между финансовыми центрами региона – в частности, между Астаной и Ташкентом. По его мнению, подобные процессы не определяются наличием или отсутствием международных финансовых центров как таковых.

Ключевую роль играют фундаментальные параметры экономики. "Гораздо большее значение имеет потенциал экономического роста, рынка труда, кадровые вопросы, вопросы совершенствования регуляторной среды, деятельность банковской системы. То есть вопросы структурных реформ", – уточняет Эргашев.

Иными словами, конкуренция за капитал определяется не столько институциональными площадками, сколько глубиной реформ и качеством экономической среды, убежден он.

Региональный сигнал глобальным рынкам

К слову, появление нового международного финансового центра в Центральной Азии выходит за рамки национальной экономической политики. Это также сигнал внешним инвесторам о трансформации региона, продолжает Эргашев. Он связывает этот процесс с более широкими геоэкономическими сдвигами и ростом роли Центральной Азии в глобальной экономике.

"В условиях геополитической турбулентности и серьезных геоэкономических изменений стабильная Центральная Азия ищет новые форматы работы с глобальным рынком инвестиций. И это сигнал как внутреннему бизнесу, так и внешним инвесторам, о том, что это перспективный регион, где уже через полтора десятилетия будет проживать не менее 100 млн человек", – заключает эксперт.

Региональный хаб и доступ к капиталу

Появление нового финансового центра в регионе вызывает дискуссию не о соперничестве, а о перераспределении инвестиционных потоков и масштабе самой Центральной Азии, соглашается с ним Рустам Рахматов, основатель инвестиционного холдинга IMAN Group (Узбекистан), зарегистрированного в МФЦА.

С его позиции, ключевой эффект таких инициатив выходит далеко за рамки одной юрисдикции. Речь идет не о борьбе финансовых площадок между собой, а о расширении возможностей для всего региона, также уверен собеседник.

"Нужно понимать, что население Центральной Азии – это лишь 1% населения планеты. В экономическом выражении это еще меньше – 0,5% доли мирового ВВП. Поэтому появление любого нового игрока на нашей территории, к какой бы стране он ни принадлежал, будет положительно отражаться на привлечении инвестиций в регион", – объясняет Рахматов.

Исходя из его оценки, конкуренция сегодня разворачивается не внутри региона, а за внимание глобального капитала. Сам же подход требует перехода от национальной логики к региональной.

Самое главное, полагает бизнесмен, в том, что конкуренция здесь идет не между соседями, а с другими странами за регион. "Поэтому нам нужно развиваться регионально, а не каждой стране по отдельности", – подчеркивает он.

Отдельно собеседник акцентирует внимание на то, как уже работающие международные структуры воспринимают финансовую инфраструктуру Центральной Азии. "Даже для такой компании, как наша, которая с 2018 года привлекла более $10 млн иностранного капитала (США, Швейцария, Сингапур) и от региональных местных фондов, МФЦА оставался региональным хабом. Наш международный холдинг находится в ADGM", – рассказывает Рахматов.

По его представлению, выбор международных юрисдикций для холдинговой структуры во многом определяется не только налоговой или административной моделью, но и историей правоприменения и доверием к системе.

"Любой финтех, любая международная компания будет открывать свой холдинг в ADGM, Delaware (штат в США, известный отсутствием налога с продаж), DIFC (американская корпорация, финансирующая проекты развития в разных странах) или в Сингапуре, потому что у этих стран есть трек-рекорд – история, подтверждающая, что законы работают на практике, и интересы инвесторов защищаются", – поясняет Рахматов.

На этом фоне МФЦА и ТМФЦ он рассматривает как региональные финансовые центры, выполняющие схожую функцию – объединение локального бизнеса в понятную для внешнего капитала структуру. "И это обстоятельство позволяет международным инвесторам понимать, что здесь действуют английское право, понятные прозрачные законы, обкатанные несколько сотен лет, и есть суд. И на все это можно надеяться на уровне операционной компании", – добавляет бизнесмен.

При этом он отдельно отмечает, что появление ТМФЦ может упростить работу для компаний из Узбекистана, включая его собственную группу.

"На самом деле нам было трудно работать с МФЦА. Мы узбекистанская компания, у нас операционка здесь. А из-за того, что мы сдаем налоговые отчеты в МФЦА, нам приходилось ездить в Астану. Я сам лично ездил 2-3 раза для того, чтобы там сдавать отчеты, общаться с бухгалтерами и так далее", – делится нюансами Рахматов.

По его мнению, взаимодействие с международными фаундерами в действующей системе требует донастройки и остается не полностью выстроенным. Вместе с тем собеседник утверждает, что возможные изменения не несут системных рисков для региона. "Даже если будет определенная миграция узбекских компаний из Астаны в Ташкент, это несопоставимо с тем эффектом, который окажет развитие ТМФЦ на экономики наших стран. В целом, мы станем более интересными на глобальной карте как регион, а не как отдельно взятый Казахстан или Узбекистан", – убежден бизнесмен.

В финале разговора Рахматов повторяет, что ключевой фактор развития – это не конкуренция между центрами, а совместное усиление региона в целом за счет доступа к международному капиталу. "И Астане, и Ташкенту необходимо больше фокусироваться на развитии региона – это ускорит развитие самих стран и усилит местных фаундеров за счет большего доступа к иностранным капиталам", – подытоживает он.

Только цифры

Согласно данным МФЦА за первый квартал 2026 года, в его юрисдикции было зарегистрировано 5400 компаний.

В официальной статистике центра указано, что за весь период работы ему удалось привлечь в экономику более $21 млрд инвестиций и создать около 10 тыс. рабочих мест. За это же время совокупные налоговые поступления составили 284 млрд тенге.

Тем временем, расходы на развитие МФЦА за семь лет оцениваются примерно в 115 млрд тенге. В документах стратегии на 2026–2028 годы зафиксирован ориентир по увеличению объема инвестиций до $30 млрд к 2030 году.