Яблочный барьер: Казахстан закрыл границу для партнёров по ЕАЭС

С 3 сентября по 31 декабря 2026 года в Казахстане действует запрет на ввоз яблок, впервые распространённый не только на третьи страны, но и на государства Евразийского экономического союза. Формально мера объясняется поддержкой отечественных садоводов. Её правовая конструкция расширяет прежнюю практику применения союзных норм, а рыночная логика оставляет мало оснований ждать, что яблоки на казахстанских прилавках после этого подешевеют. Подробнее — в материале National Business Kazakhstan. 

Что вводит приказ

Приказом исполняющего обязанности министра сельского хозяйства РК от 1 сентября 2026 года № 326, вступившим в силу 3 сентября, запрещён ввоз в Казахстан всеми видами транспорта яблок (товарная субпозиция 0808 10 ТН ВЭД ЕАЭС) из третьих стран и государств, входящих в ЕАЭС. Из-под запрета выведены три категории:

• транзитные перевозки через территорию Казахстана,
• партии, оформленные на экспорт в стране отправления до вступления приказа в силу,
• яблоки, фактически ввезённые или помещённые на временное хранение до 3 сентября.

Правовым основанием приказа служат закон «О национальной безопасности», закон «О регулировании торговой деятельности» и статья 29 Договора о ЕАЭС. Для аграрных ограничений это нетипичный набор: обычно такие меры оформляют через фитосанитарные нормы.

Статья 29 предусмотрена самим Договором как исключение. Она разрешает государству-члену ограничивать взаимную торговлю, если это необходимо для охраны жизни и здоровья людей, общественного порядка или обороны и безопасности государства, при условии, что мера не становится средством неоправданной дискриминации или скрытым ограничением торговли. Для третьих стран основанием служит отдельный протокол, раздел 10 приложения № 7 к Договору. Ведомство подвело под одну меру два разных правовых основания, по одному на каждую категорию партнёров.

Похожая мера уже вводилась в августе 2024 года: тогда запрет действовал те же четыре месяца, до конца года, но касался только третьих стран и только автомобильного транспорта, а поставки из ЕАЭС были прямо выведены из-под ограничения. В этот раз Минсельхоз снял оба смягчения сразу: распространил запрет на все виды транспорта и впервые применил статью 29 против торговых партнёров по союзу.

Директор Apple Bee Олжас Сванбаев объясняет повтор меры логикой решения: оба раза ведомство оценивало объём урожая, видело давление на цену и решало защитить производителя. По его мнению, то, что в этом году ЕАЭС впервые не вывели из-под ограничения, сделано ради большего контроля. Сванбаев обращает внимание и на обратную сторону: сам факт, что меру приходится повторять и усиливать год за годом, показывает, что разовыми запретами структурную проблему отрасли не решить.

Показательно, что у самой статьи 29 раньше были разночтения между странами. В 2017 году Евразийская экономическая комиссия обратилась в Суд ЕАЭС за разъяснением этой нормы: комиссия зафиксировала, что государства-члены по-разному понимают, требует ли ограничение взаимной торговли отдельного международного договора между странами, предусмотренного пунктом 3 статьи 29, или достаточно одностороннего решения на основании пункта 1.

30 октября 2017 года Большая коллегия суда разъяснила, что пункты 1 и 3 статьи 29 представляют собой самостоятельные нормы и последовательного применения не требуют. Отдельный международный договор для введения такого ограничения, соответственно, не нужен: приказ № 326 в этой части формальным требованиям соответствует.

Кого защищает запрет

По данным Минсельхоза, в 2025 году отечественное производство закрыло около 73 % внутреннего спроса на яблоки при потреблении в 279,2 тыс. тонн, импорт составил 94,4 тыс. тонн. Урожай 2026 года прогнозируется на уровне 210–215 тыс. тонн. Основные производящие регионы: Туркестанская, Алматинская, Жетысуская и Жамбылская области. Мощность действующих фруктохранилищ составляет 175,2 тыс. тонн на 72 объекта.

Сванбаев считает официальную статистику производства слишком широкой: в неё попадают старые сады и техническое яблоко, предназначенное для переработки. По его экспертной оценке, реальный объём товарного яблока, выращенного в интенсивных садах и соответствующего экспортным и розничным стандартам, кратно меньше официальных цифр. Сванбаев оценивает его в пределах 30 тыс. тонн по стране, подчёркивая, что точных подсчётов по этому сегменту никто не ведёт.

В Алматинской области, на которую приходится основной объём товарного производства, интересы крупнейших хозяйств представляет Ассоциация садоводов Алматинской области. Она объединяет более 30 компаний, включая 16 крупнейших садовых комплексов региона и девять фруктохранилищ и перерабатывающих предприятий. Среди участников ассоциации — садовое хозяйство Amal Bio в Талгарском районе, одно из хозяйств с полным циклом (сады, фруктохранилища, собственное производство соков), и Apple Bee в Чиликском районе.

Один из ответов, по словам Сванбаева, — в качестве посадочного материала. До 40 % завезённых саженцев погибает в течение четырёх-семи лет: импортная генетика плохо приживается в местном климате и сад либо не выходит на проектную мощность, либо гибнет раньше срока окупаемости. Это напрямую ограничивает именно тот объём яблока, который соответствует розничным и экспортным стандартам, в отличие от площади посадок на бумаге.

Решить эту проблему пытаются местные питомники, используют безвирусный материал от европейских селекционеров, но выращивают и адаптируют его уже в Казахстане, а не поставляют готовые импортные саженцы.

Подешевеют ли яблоки

Ключевой аргумент Минсельхоза (поддержка сбыта отечественной продукции) не обязательно способствует снижению цены для потребителя.

По еженедельному мониторингу Бюро национальной статистики, яблоки дешевели почти всё позднее лето, ещё до того, как запрет вступил в силу: −1,9 % за неделю к 29 июля, −2,7 % за неделю к 19 августа (при средней цене 776 тенге за килограмм), −1 % за неделю ко 2 сентября. Такая динамика хорошо объясняется сезонным ростом собственного предложения на старте уборочной. Данных о ценах уже после 3 сентября пока недостаточно, чтобы судить об эффекте самого запрета: с момента его вступления в силу прошло меньше двух недель.

Сванбаев описывает годовой цикл цены с точки зрения садовода:

«Несмотря на все запретительные меры, цена в этом сезоне всё равно падала, и часть садоводов не смогла продать урожай по рентабельной цене. Мы полагаем, что после ноября цена будет постепенно расти, когда сезонный сбор уйдёт с садов и в реализацию пойдут только те, кто заложил урожай во фруктохранилища. К февралю казахстанское яблоко, как правило, распродаётся, и на смену ему заходит импорт: именно в этот момент розничная цена достигает максимума. В этом году она доходила почти до 2000 тенге за килограмм, это было примерно в мае. Этот скачок — прямое следствие того, что у страны не хватает мощностей хранения. Если бы каждый фермер имел возможность построить фруктохранилище за счёт доступного финансирования, рынок выровнялся бы по предложению, а люди в селе могли бы получать справедливую плату за труд в течение года».

Сванбаев подчёркивает, что заградительные меры помогают производителям лишь временно и не решают системную нехватку хранилищ. Пока в стране не появится доступный инструмент финансирования для строительства современных фруктохранилищ, ситуация будет повторяться из сезона в сезон.

Эта логика подтверждается цифрами: против годового потребления почти в 280 тыс. тонн действующие фруктохранилища способны удержать только 175,2 тыс. тонн. Разрыв между этими показателями формирует майский скачок цены, о котором говорит Сванбаев, и создаёт риск повторения той же картины зимой 2026–2027 года, пока запрет ещё действует.