Юань уходит от SWIFT. Спасает ли это от санкций США?

В августе 2026 года доля юаня в глобальных расчётах через SWIFT достигла 3,26 %. Доллар в том же отчёте обновил рекорд — 52,09 %, почти в 16 раз больше. Казалось бы, при таком разрыве американские вторичные санкции должны оставаться почти безотказным инструментом.

Но доля в SWIFT показывает лишь часть картины. Юаневые расчёты расширяются за пределами этой системы — через CIPS, валютные свопы Народного банка Китая и двусторонние соглашения, в том числе с Казахстаном. США вслед за ними меняют и санкционную тактику: вместо одной только угрозы отрезать контрагента от долларовых расчётов всё чаще бьют по конкретным банкам, перевозчикам и расчётным каналам внутри альтернативной инфраструктуры. National Business Kazakhstan разбирается, насколько этот рычаг остаётся эффективным по мере расширения юаневого контура.

Доля в SWIFT остаётся периферийной

В декабре 2025 года юань занимал шестое место в рейтинге SWIFT с долей 2,73 %. К августу 2026 года доля выросла до 3,26 %, валюта закрепилась на пятом месте вслед за иеной. Рост шёл неровно: летом доля колебалась в диапазоне 3,10–3,26 %. Масштаб остаётся небольшим: юань уступает доллару в 16 раз, а евро — почти в семь раз. С 2020 года доля юаня выросла примерно с 1,5 % до нынешних 3 %: движение есть, но оно измеряется десятыми долями процента в год. В платежах, которые учитывает SWIFT, замещения доллара пока не видно.

CIPS растет за счёт периферии

Если оборот через SWIFT показывает узкое место, то China Cross-Border Interbank Payment System (CIPS) показывает направление. К концу 2025 года система объединяла 193 прямых и 1573 косвенных участника в 124 странах и регионах: 10 лет назад, на момент запуска, было 19 и 176 соответственно.

Общий объём расчётов за 2025 год составил 180,2 трлн юаней (26,4 трлн долларов) против 175 трлн годом ранее. В апреле 2026 система поставила рекорд по однодневному обороту: 1,22 трлн юаней за сутки, а доля косвенных участников из стран за пределами материкового Китая выросла до 65 % от общего числа участников системы против 57 % в 2020 году. Рост числа участников показывает расширение сети, но сам по себе не говорит, идёт ли он в первую очередь за счёт стран с ограниченным доступом к доллару: данные CIPS по географии операций пока недоступны, есть только число подключений.

Своп-линии как инструмент антикризисной ликвидности

Параллельно с расчётной инфраструктурой Народный банк Китая расширяет сеть двусторонних валютных свопов. По состоянию на май 2025 года подписаны соглашения с центробанками 32 стран и регионов, а всего с 2009 года число партнёров превысило 40.

В первом квартале 2026 года спрос на юаневую ликвидность через эти линии подскочил: центробанки заняли 111,6 млрд юаней (около 16,4 млрд долларов), на 45 % больше, чем в четвёртом квартале 2025 года, и это максимум за два года. Основной спрос обеспечили центробанки Юго-Восточной Азии на фоне валютной волатильности, а в апреле Пекин продлил своп-соглашения с Бразилией и Аргентиной.

«Нефтеюань»: доступ к расчётам важнее объёма резервов

Отдельный сюжет, который часто путают с ростом доли юаня, это «нефтеюань». Шанхайская биржа запустила юаневые нефтяные фьючерсы в 2018 году, а после обострения вокруг Ирана в 2026 году интерес к теме вырос.

Юань для расчётов за нефть используют несколько стран, но с очень разным весом. Наиболее последовательно и в наибольшем объёме такие расчёты идут через Россию и Иран, обе экономики — под масштабными санкциями. Саудовская Аравия и ОАЭ обсуждают и в ограниченном объёме тестируют юаневые расчёты, но основной объём нефти по-прежнему продают за доллары. Венесуэла и Египет упоминаются в этом контексте заметно реже.

Осложняет картину то, что валюты крупнейших покупателей нефти в Заливе, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ, Ирак и Оман, привязаны к доллару. При полном переходе на юаневые расчёты избыток юаней пришлось бы конвертировать в другие валюты, неся дополнительные издержки и курсовые риски, отмечает S& P Global.

Тезис о «нефтеюане» без резервного пула требует уточнения, говорит Ариэль Коэн, старший научный сотрудник Atlantic Council и управляющий директор программы Energy, Growth and Security Program в International Tax and Investment Center. России и Ирану не нужен большой запас юаней, чтобы юаневые платежи помогали обходить санкции. Если экспортёр получает юани за нефть и сразу направляет их на нужный импорт, выгода уже реализована. Ключевой вопрос в том, есть ли доступ к этим средствам и возможность ими воспользоваться.

Минфин США сообщал в мае 2026 года, что Иран рассчитывается за нефть преимущественно в юанях и использует обменные конторы для конвертации выручки в более удобные валюты. Каналы доступа к валюте и конвертации становятся отдельной мишенью санкций, даже если юани не задерживаются на счетах: они сразу уходят в оборот.

Резервы при этом сохраняют значение, когда экспортная выручка падает или платежи задерживаются, уточняет Коэн. Запас юаней даёт стране буфер для продолжения импорта. Его отсутствие увеличивает зависимость от китайского финансирования.

По официальным данным Минфина России, юаневые резервы Фонда национального благосостояния на 1 сентября 2026 года составляли 184 млрд юаней, поэтому тезис о том, что Россия полностью тратит весь заработанный юань, нуждается в оговорке: сам по себе этот резерв не доказывает формирование растущего нефтяного юаневого пула, сопоставимого по функции с нефтедолларовым. Для санкционного давления немедленное значение имеет доступ к расчётам, тогда как резервы определяют, насколько устойчиво страна способна торговать, если её обычные каналы платежей нарушены.

Вторичные санкции меняют мишень

Расширение юаневой инфраструктуры не выводит контрагентов Пекина из-под удара Вашингтона. Оно меняет форму этого удара.

24 августа 2026 года министр финансов США Скотт Бессент объявил об операции Economic Outcast, нацеленной на источники доходов иранского режима. Уже в сентябре Минфин США ввёл санкции против российского банка ВТБ за создание расчётной системы в риалах и рублях с санкционными иранскими банками, то есть именно за построение альтернативного долларовому каналу расчётов. Вашингтон и раньше применял вторичные санкции против китайских и гонконгских судоходных компаний и операторов терминалов, перевозивших иранскую нефть, включая два небольших НПЗ в апреле 2025 года.

Эффективность такого точечного давления не безусловна, отмечает Коэн. Санкции против расчётной инфраструктуры поднимают издержки сделок, но слабеют, когда банки меньше зависят от американской финансовой системы и могут переключиться на другие каналы.

Банк России сообщал в мае 2024 года, что риски вторичных санкций замедляют расширение банковских отношений в альтернативных валютах, а ограничения Китая на валютные операции сдерживают способность китайских банков предоставлять юаневую ликвидность.

Банки с минимальными связями с США теряют меньше, а правительства могут напрямую субсидировать расчётные каналы, которые самим банкам содержать невыгодно. Если альтернативные каналы легко строить и заменять, Вашингтону приходится постоянно переключаться на новые банки, чтобы сохранять давление, учитывая при этом риск навредить собственной экономике или партнёрам. По оценке Коэна, такой подход устойчивее работает как способ повышать издержки, чем как способ полностью остановить санкционную торговлю.

Казахстан в этой архитектуре

Практические последствия видны и для Казахстана.

31 июля 2026 года Национальный банк Казахстана и Народный банк Китая подписали новое трёхлетнее соглашение о валютном свопе объёмом до 7 млрд юаней (525 млрд тенге, свыше 1 млрд долларов) с возможностью продления.

В рамках того же визита стороны договорились о пилотном проекте расчётов в цифровом тенге и цифровом юане, а делегация Нацбанка провела отдельные встречи с руководством компании CIPS. До конца 2026 года стороны также планируют интегрировать QR-платежи между Казахстаном и Китаем. Казахстанские предприятия с торговыми связями с Китаем уже могут получать юаневую ликвидность через коммерческие банки в рамках своп-инструмента на срок до 12 месяцев, а на KASE торгуется пара тенге/юань с расчётами Т+0, Т+1 и Т+2. Для Алматы и Астаны это растущая встроенность в юаневый контур расчётов ещё до того, как этот контур станет заметен в глобальной статистике SWIFT.

Что это меняет для рычага Вашингтона

Юань действительно расширяет географию присутствия: через CIPS, через своп-линии, через двусторонние соглашения вроде казахстанского. Происходит это в основном там, где доступ к долларовой системе и так ограничен, рискован или политически неудобен: у санкционных экономик, у стран со слабыми резервами, у партнёров Пекина по программе «Один пояс — один путь». Внутри же самой открытой финансовой системы, которую измеряет SWIFT, доллар и евро по-прежнему держат более 70 % оборота, а годовой прирост доли юаня измеряется десятыми долями процента.

Чёткого порога по доле юаня в SWIFT или по объёму CIPS, после которого точечные вторичные санкции перестают работать, не существует, считает Коэн.

Трекер SWIFT учитывает только платежи, проведённые через саму эту сеть, а CIPS обслуживает не только торговые, но и более широкий круг финансовых операций. По оценке Коэна, доли рынка на графике мало что показывают.

Рычаг Вашингтона в этих условиях не исчезает и не ослабевает в прежнем виде. Он смещается туда же, куда смещается сама юаневая инфраструктура: на конкретные банки, суда и расчётные каналы внутри неё. Универсального порога, за которым эта тактика перестаёт работать, не существует. Значение имеет то, остаются ли платежи внутри альтернативной инфраструктуры медленнее и дороже, чем были бы без санкций.