Битва империй: как противостояние США и Китая влияет на Казахстан

2020-е годы войдут в историю как десятилетие горячих конфликтов с участием крупных держав. Россия против Украины, США против Ирана. И только Китай продолжает оставаться в стороне от горячих точек. Хотя, конечно, все эти войны на нём тоже сказываются. Кроме того, Китай — активный участник конфликтов другого рода: торговых войн с США. На Казахстане как на соседе КНР всё это тоже отражается. О том, как именно, National Business Kazakhstan поговорил с китаеведом Антоном Бугаенко.

Конфликт первый: Украина

Полномасштабная война в Украине началась до возвращения Трампа в Белый дом. Да и сам он регулярно заявляет, что это не его война. А на фоне конфликта с Ираном не только лично президент, но и в целом США несколько дистанцировались от кровопролития в Украине. Однако Штаты продолжают оставаться её союзником. И саммит G7 во Франции это только подтвердил. Трамп несколько раз лично встретился с Владимиром Зеленским и поставил подпись под заявлением в поддержку Украины.

При этом всё время войны в Украине существует мнение, что она выгодна Китаю. Хотя бы потому, что китайская продукция приходит в Россию на смену американской и европейской, ограниченной санкциями. А значительная часть грузов из Китая идёт через Казахстан. При этом КНР направляет товары и в Европу по Среднему коридору в обход России. Получается, у Казахстана тоже своя выгода?

По мнению Антона Бугаенко, конфликт в Европе Китаю действительно выгоден. Во-первых, потому что отвлекает внимание США от региона, где его интересы пересекаются с КНР.

"США ещё при Обаме определили Индо-Тихоокеанский регион как главную территорию приложения сил. А Россия заметно отвлекла эти усилия. Это привело, допустим, к тому, что мы видим сейчас в Иране. Американцы замялись, потому что не могут позволить себе два больших конфликта. Соответственно, для Китая это отвлечение сил", — говорит Бугаенко.

Замещение европейских брендов китайскими, по мнению эксперта, тоже происходит. Но не только в России, а в целом в странах СНГ, чьи рынки Китай использует для реализации продукции, накапливающейся из-за переизбытка промышленных мощностей. Причём, по словам Антона Бугаенко, касается это в том числе и военной промышленности:

"Американцы часто упрекают Китай в том, что он негласно поддерживает Россию. Но беспилотники, которые одновременно летят из Украины в Россию, где-то произведены. И очень большой вопрос: где? И хотя официально у Китая есть запреты на их продажу в воюющие страны, тем не менее это всё утекает. Соответственно, Китай имеет профиты".

Третий момент, на котором, по мнению Бугаенко, Китай может получить выгоду, — это восстановление Украины. Эксперт считает, что КНР может прийти в Украину в качестве подрядчика крупных инфраструктурных проектов. Как он это уже делает в других странах бывшего СССР. Бугаенко использует для этого термин "инфраструктурная колонизация":

"Это те самые длинные кредиты, которые китайцы как бы выдают под постройку чего-то, но своим компаниям. То есть деньги остаются внутри китайской экономики. Можно сравнить это с тем, как экономика Соединённых Штатов поднималась во время Второй мировой и особенно после неё".

По мнению эксперта, Китай со временем вообще станет центральным экономическим направлением для постсоветского пространства, в том числе в торговом отношении. И в целом он прогнозирует перестройку пространства Евразии в сторону востока. Процесс этот уже начался.

Что касается Казахстана и в первую очередь Среднего коридора, то Антон Бугаенко называет его вынужденной альтернативой. В самом Китае отмечают сложную логистику маршрута с преодолением нескольких границ и двух крупных водных преград — Каспийского и Чёрного морей. Поэтому КНР продолжает более активно использовать Северный коридор, проходящий через Россию и Беларусь.

"Да, мы видим рост грузопотока по Среднему коридору в процентном отношении. Но это связано больше именно с Центральной Азией. Потому что страны Центральной Азии торгуют с той же Европой в обход России. Так что это более геополитический проект, чем геоэкономический", — говорит китаевед.

Но всё-таки значительная часть товарооборота по маршруту Китай — Европа проходит через Казахстан. Например, по данным портала Petrocouncil.kz, на него приходится 45–50 % грузопотока ТМТМ (на экспорт из Казахстана и других стран Центральной Азии — 35–45 %). По мнению эксперта, то, как будут развиваться экономические отношения между КНР с одной стороны и Европой в лице ЕС и Великобритании — с другой, во многом будет зависеть от политических моментов.

"Европа — это очень выгодный, платёжеспособный рынок для Китая. Но многое будет зависеть от того, сохранит ли Европа состояние не столько объекта, сколько субъекта международных отношений".

В частности, считает китаевед, зависеть это будет от того, сохранится ли в самой Европе глобалистская парадигма и какое влияние будет у её сторонников в Китае. Потому что сейчас "партия глобалистов" в Китае влияние утратила, а доминирует партия, которую можно условно назвать "почвенниками-евразийцами". По словам эксперта, роль в ослаблении глобалистов в Китае сыграла сначала пандемия COVID-19. А затем... ослабление сторонников этой парадигмы в США, которое произошло с возвращением Дональда Трампа.

"Сейчас Китай не смотрит на создание какого-то нового мирового порядка. Там вообще не думают об этом, не думают занять место гегемона. У них нет ни амбиций, ни сил для этого. Но китайцы задумались о создании своей собственной независимой системы, ориентированной, естественно, на Китай. В том числе в экономическом плане. И вот в этой категории как раз и надо рассуждать и о транспортных коридорах, и об инвестициях, и китайской политике", — считает Антон Бугаенко.

Конфликт второй: Ближний Восток

Война США и Израля против Ирана, начавшаяся в конце февраля, вроде бы всё-таки закончилась. Во всяком случае, Дональд Трамп заявил, что США и Иран подписали соответствующий меморандум. Но последствия этого трёхмесячного конфликта на себе почувствовал весь мир. И Китай в особенности.

"Китай был для Ирана главным направлением экспорта. Но самое главное — за какие деньги это продавалось: за китайские юани. Вообще для меня как для китаеведа вся иранская операция выглядит именно как удар по Китаю. Потому что Иран, Венесуэла — это звенья одной цепи, они были одними из основ китайского экономического чуда. Потому что оно основано не только на дешёвом труде, но и на дешёвых ресурсах", — говорит эксперт.

Важную роль, по словам Бугаенко, в этом сыграла попытка США сломить "ось зла" Россия — Иран — Венесуэла. В результате эти страны переориентировались на КНР, которая и получила от них дешёвые ресурсы.

"Я вижу прямое экономическое влияние этого конфликта на китайскую экономику. Это видно даже в соотношении валют. Если мы посмотрим на китайский юань, то он сильно укрепился относительно доллара, в то время как доллар сильно ослаб, особенно относительно сырьевых валют. В том числе относительно тенге".

Именно приток валютной выручки за счёт повышения цен на нефть и вложения западных фондов в нацоблигации Казахстана эксперт называет профитом, полученным РК от конфликта на Ближнем Востоке. Правда, профитом краткосрочным.

Как среднесрочный профит он оценивает то, что Казахстан стал площадкой, куда со своими инвестициями могут приходить все стороны конфликта. Причём не только американо-иранского.

"Как я понимаю, наша экономика в последние годы растёт именно на том, что мы получаем большие инвестиции со всех сторон. Те проекты, которые не могут реализоваться в России, реализуются в Казахстане. Китайцы активно берутся за проекты, которые могли бы реализовывать россияне. Если сейчас мы имеем дело с Ираном, то из-за высоких цен наша нефтянка может стать более популярной у тех же самых китайцев", — говорит Бугаенко.

По поводу нефти он вообще отмечает, что КНР активно вкладывалась в эту отрасль Казахстана. А главный нефтяной конценрн Китая CNPC он называет едва ли не системообразующим участником казахстанской экономики. Цель CNPC в этом случае не столько получение выгоды, сколько именно долгосрочное присутствие. Потому что наша страна — это часть дифференцированной сети поставщиков топлива, созданной Китаем.

"Если бы, условно, Китай потерял окончательно Иран, то роль Казахстана как поставщика топлива, естественно, очень сильно бы выросла. Ну и России, соответственно", — считает эксперт.

Но в долгосрочной перспективе, по мнению Антона Бугаенко, нынешняя казахстанская политика многовекторности может дать и негативный эффект.

"Попытка усидеть на нескольких стульях и сотрудничество сразу со всеми элитами — и с глобалистами, и с трампистами, и с россиянами, и с китайцами — приведёт к тому, что рано или поздно нас всё-таки поставят перед выбором. В принципе я понимаю, что пока мы можем приобретать выгоду от этого. Но рано или поздно мы будем должны встраиваться в уже новые постглобалистские системы", — считает Антон Бугаенко.

Конфликт третий: столкновение империй

При этом, отмечает Антон Бугаенко, даже в конфликте с Ираном, не говоря уже о конфликте с Украиной, Китай занимал позицию "третьего радующегося", который ждёт, пока закончится схватка и ему достанется "приз" в виде новых контрактов, восстановления инфраструктуры и т. п.

По мнению эксперта, это отражает китайский культурный код:

"Китайцы — мастера именно в поиске каких-то материальных выгод. Но у этого есть и оборотная сторона. Они не способны на какую-то мессианскую идею или на создание чего-то, объединяющего мир".

Подобные идеи и правила, по словам Бугаенко, может выработать некий гегемон, который в дальнейшем следует им сам и на него ориентируются другие. В качестве примера такого гегемона он называет США, но отмечает, что их гегемония уже заканчивается, потому что Штаты перестали следовать собственным правилам.

"Когда ты не следуешь своим же правилам, система рушится. Поэтому сейчас Китай имеет дело скорее не с Соединёнными Штатами как гегемоном, а с Соединёнными Штатами как империей. Китай тоже империя в каком-то смысле. А это немного другой класс игроков. Империя отличается от гегемона тем, что она устанавливает свои порядки и заботится только о собственных интересах. Она не строит систему международных отношений. И китайцы как раз не собираются её строить".

Именно поскольку ни нынешние США, ни КНР в своём противостоянии не собираются влиять на мир идеологически, Бугаенко считает, что не стоит оценивать их торговый конфликт как Холодную войну 2.0. Потому что в Холодной войне как раз была борьба двух идеологий. Участников же нынешнего глобального противостояния эксперт оценивает как разные виды капиталистов. И предлагает сравнивать происходящее с другим историческим периодом:

"Сейчас идёт противостояние видений того, как должен выглядеть мир. Как это было перед Первой мировой войной, во время противостояния между Германией, Великобританией, Францией, Россией и даже немного Австро-Венгрией. И сейчас мы тоже видим такое противостояние разных стратегий, взглядов. То есть китайцы строят мир вокруг себя, американцы теперь — тоже вокруг себя, Россия тоже. Так же поступают другие глобальные игроки, исходя из своих сил".

Частью этого противостояния "новых империй" Антон Бугаенко видит в том числе и торговую войну США и Китая. Главным аргументом со стороны Штатов в ней было не столько повышение тарифов, сколько попытка заставить другие страны, в том числе КНР, купить гособлигации. То есть переложить на себя часть госдолга США. Но Китай принудить к этому не получилось. В частности, потому, что у США нет на КНР военного влияния.

Где же место Казахстана в этом глобальном противостоянии? Как считает Антон Бугаенко, пока наша страна продолжает оставаться частью мировой экономической и финансовой системы, которую условно возглавляют США, а скорее даже американоцентричные западные элиты.

Однако, как сказано выше, "новые империи" активно строят мир вокруг себя, а это значит, что они вовлекают другие страны в собственные технологичные цепочки. Касается это, по мнению Бугаенко, и такой категории стран, как "средние государства" — middle powers. Именно к ним в последнее время относит себя Казахстан. И в случае с нами можно предположить, что вектор уже определён: экономика РК активно встраивается в технологические цепочки Китая.

Конфликт четвёртый: США и Европа

"Уход в себя" со стороны США привёл к тихому конфликту, который, казалось бы, невозможно было представить ещё два года назад. Но уже в 2025-м Дональд Трамп начал с ЕС тарифную войну. Сейчас она находится в замороженном состоянии, но всё может измениться уже 4 июля — именно до этого дня Трамп дал срок лидерам Евросоюза, чтобы они одобрили 15-процентные тарифы на поставки в США, иначе он грозит поднять их вообще до 25 %. Но тут тоже есть политический момент, потому что Европа требует включить в соглашение пункт о территориальной целостности. А Трамп все полтора года второго срока регулярно повторяет, что хотел бы забрать в состав США датскую Гренландию.

Пока неизвестно, до чего именно договорятся США и Европа, но, как отмечает Антон Бугаенко, ЕС фактически вышел из-под влияния Вашингтона, но при этом стал базой для глобалистских элит. В том числе американских.

"Но с экономической точки зрения Европа пока не может создать свои технологические экосистемы, в которые, например, мог бы войти тот же Казахстан. При том, что все силы для этого есть. Китай тоже хотел бы, конечно, включить Европу в свою экономическую систему. Но с этим связаны сложности. С одной стороны, международные элиты хотят, чтобы у них был такой сильный союзник, как Китай, сторонник этой самой международной системы. Но, с другой стороны, китайцы следуют своим интересам", — говорит Бугаенко.

При этом эксперт не исключает в будущем как раз геополитического противостояния между Европой и Китаем. Но только в том случае, если в Европе сформируется полноценный геополитический центр.

"Если не появится, то тут вопрос, кому будет подчиняться Европа. У Европы на самом деле будет аж три пути. Подчиняться США, как они это делали долгое время, подчиняться Китаю или подчиняться даже России, как бы странно ни звучало. На самом деле это может быть довольно реальный путь, учитывая, как правые постепенно забирают власть в Европе. И там можно увидеть новый "правый интернационал". А Россия очень долго делала ставку на эти силы. Другой вопрос, может ли Россия реально что-то предложить как идею", — считает Антон Бугаенко.

Казахстан же, как уже сказано выше, постепенно встраивается в китайские технологические цепочки. И Антон Бугаенко видит в этом один из вариантов экспорта, который столь необходим КНР при её избыточном производстве. Речь про экспорт производств, которые размещаются на территории других стран, в том числе Казахстана, но тесно связаны с китайской экономикой. Это процессы, похожие на те, что происходили в начале XX века, когда крупные капиталистические экономики тоже расширялись в другие страны.