Как новый Налоговый кодекс изменил жизнь бьюти-мастеров Казахстана

С 1 января в стране заработал новый Налоговый кодекс, подписанный президентом Токаевым в июле 2025-го. Реформа задумывалась как способ упростить систему, сократить число режимов и пополнить бюджет в условиях дефицита. По оценкам экономистов, государство рассчитывает получить дополнительно 4–5 трлн тенге в год.

Перемены ощутил и малый бизнес: за первый квартал 2026 года число закрытых ИП заметно выросло. По данным налоговых органов, деятельность прекратило около 208 тысяч предпринимателей против среднего уровня примерно в 104 тысячи за аналогичный период прошлых лет. Дополнительный эффект, который связывают с реформой, оценивается примерно в 100 тысяч ИП, при этом значительная часть закрытий приходится на неактивные ИП без доходов, а также на тех, кто перешёл в самозанятость или укрупнил бизнес.

Бьюти-индустрия оказалась в эпицентре перемен. Парикмахеры, мастера маникюра, владельцы студий и коворкингов столкнулись с одними и теми же вопросами: закрываться, перестраиваться или уйти в тень? Пять историй из разных точек этого рынка показывают, как реформа выглядит не в таблицах, а в реальной жизни.

"Я просто посчитала"

Алия Сейткалиева, 34 года, работает парикмахером в Алматы уже восемь лет. Последние три из них она арендовала кресло в салоне на Абая, платила аренду и вела ИП на патенте. В новом кодексе патент как режим был упразднён.

"Мне бухгалтер объяснила, что теперь у меня вариантов два: упрощённая декларация или самозанятость. Я посмотрела на свои обороты, я не зарабатываю миллионы, у меня постоянная клиентская база, примерно 20–25 человек в месяц. С самозанятостью я плачу 4 % от дохода и всё. Никакой отчётности, никаких деклараций. Зачем мне ИП?"

Режим самозанятости, введённый новым кодексом, действительно привлёк многих мастеров именно простотой. Парикмахерские услуги входят в список разрешённых видов деятельности для самозанятых. Единый платёж составляет 4 % от дохода: 1 % идёт на пенсионные взносы, 1 % на социальные отчисления, 1 % на медстрахование и 1 % на пенсионные взносы работодателя. ИПН для самозанятых равен нулю.

Алия сделала всё через приложение e-Salyq Business. Сначала снялась с учёта как ИП, затем зарегистрировалась как самозанятая. По условиям переходного периода на это давалось время до 1 марта 2026-го.

"Я теперь выдаю чеки прямо с телефона. Клиенты даже довольны, им удобно. А я наконец перестала бояться, что что-то не так заполнила в декларации".

Переход Алии был добровольным и осознанным. Но за ним стоит более широкая картина: десятки тысяч мастеров по всей стране сделали тот же выбор, кто по расчёту, кто под давлением новых условий.

Выезд как стратегия

Гульназ Ахметова, 29 лет, занимается маникюром и педикюром. Два года она арендовала место в студии в Астане, принимала клиентов по стабильному расписанию, всё было предсказуемо. В конце 2025 года хозяйка студии предупредила: аренда вырастет.

"Она объяснила, что сама теперь платит больше налогов, что у неё выросли расходы и она вынуждена поднять ставки для всех мастеров. Моё место подорожало примерно на треть. При моём обороте это уже некомфортно".

Гульназ не ушла в тень и не закрылась. Она пересчитала формат работы. Теперь она принимает часть клиентов дома, а к части ездит сама, берёт с собой складной маникюрный стол, лампу, инструменты. Выезд стоит дороже, клиенты платят надбавку за удобство, и это покрывает разницу.

"Сейчас я арендую место в студии только два дня в неделю, в пиковые дни, когда нет смысла ехать. В остальное время работаю на выезде или принимаю дома. Экономия на аренде реальная, но физически устаю больше".

Ситуация Гульназ нетипична только в деталях. В целом она отражает устойчивую тенденцию: часть мастеров реагирует на рост стоимости аренды не закрытием, а децентрализацией. Надомная работа и выездные услуги становятся не нишей, а рабочей моделью.

Когда растёт арендодатель

Маржан Тулегенова, 38 лет, открыла небольшой салон в Алматы шесть лет назад. Сейчас в нём работают три мастера плюс она сама. Салон работает на упрощённой декларации, оборот стабильный, но не гигантский.

Проблема пришла не изнутри, а снаружи. Владелец здания, где расположен салон, давно является плательщиком НДС. После того как ставка выросла с 12 до 16 %, он пересмотрел условия аренды. Маржан получила уведомление о росте ежемесячного платежа ещё осенью 2025-го, задолго до вступления кодекса в силу.

"Он сказал мне прямо: у меня выросли обязательства, я вынужден корректировать ставки. Я понимаю его логику, но мне от этого не легче".

Маржан подняла цены на услуги примерно на 15 %. Часть клиентов отнеслась с пониманием, часть начала приходить реже.

"Я не могу поднять цены на треть, потому что потеряю людей. Но и работать в минус не могу. Ищу баланс".

История Маржан важна тем, что показывает эффект цепочки: повышение НДС для арендодателя перекладывается на арендатора, а тот перекладывает часть нагрузки на клиента. Реформа, которая формально не касается небольшого салона напрямую, достигает его через арендные отношения.

НДС по цепочке

Самая сложная история из пяти принадлежит Динаре Касымовой, 41 год. Она владеет бьюти-коворкингом в центре Алматы: сдаёт рабочие места парикмахерам, мастерам маникюра и косметологам, поддерживает пространство, занимается административными вопросами.

До 2026 года Динара работала на упрощённой декларации. С нового года ей пришлось перейти на общеустановленный режим и встать на учёт по НДС.

"Я арендую помещение у компании, которая давно является плательщиком НДС. Когда ставка выросла до 16 %, мой арендный платёж вырос вместе с ней. Я стала тянуть эту нагрузку сама, потому что работала на упрощёнке и не могла взять НДС к зачёту. В итоге переход на ОУР стал для меня вынужденным шагом".

Механизм, с которым столкнулась Динара, хорошо известен бухгалтерам: компания на общеустановленном режиме имеет право зачесть "входящий" НДС, то есть вернуть налог, уплаченный поставщикам. Предприниматель на упрощёнке такого права не имеет и несёт расходы в полном объёме.

"Теперь я плательщик НДС. Это другая отчётность, другие требования, другой бухгалтер. Расходы на администрирование выросли. Я повысила арендную ставку для мастеров, но не настолько, чтобы всё покрыть. Разрыв я пока закрываю из резервов".

Переход Динары на НДС означает и то, что она сама теперь предъявляет налог своим арендаторам. Мастера, снимающие у неё места, получают счет-фактуры с НДС 16 %. Те из них, кто работает как самозанятый, этот налог принять к зачёту не могут.

"Получается, что реформа проходит сквозь меня: снизу давят арендаторы, сверху давит арендодатель. Я посередине".

Бизнес с запасом прочности

Пятая история несколько отличается от остальных. Сауле Нурланова, 45 лет, владеет двумя небольшими салонами в Астане и в Алматы. Штат каждого невелик: четыре-пять человек. Сауле начинала как наёмный мастер, потом открыла первый салон, через пять лет — второй.

К реформе она начала готовиться заранее, ещё в 2024 году, когда стало понятно, что изменения неизбежны. Наняла налогового консультанта, пересмотрела модель ценообразования, заключила с поставщиками новые договоры.

"Я не паниковала, потому что у меня было время. Оказались в сложной ситуации в основном те, кто ждал до последнего. Я понимаю их, многие просто не верили, что всё будет так серьёзно".

Её салоны работают на общеустановленном режиме, она давно является плательщиком НДС. Повышение ставки с 12 до 16 % затронуло её, но в другом смысле: выросла стоимость расходных материалов, профессиональной косметики, оборудования.

"Поставщики подняли цены почти сразу. Я отыграла это через прайс, но осторожно: 10 % добавила в начале года, посмотрела на реакцию, потом ещё немного. Резко поднимать нельзя, уйдут".

Сауле видит картину шире, чем большинство её коллег. По её наблюдениям, реформа выталкивает с рынка тех, кто работал в формальном, но уязвимом положении: небольшие ИП с нестабильным оборотом, которые ни достаточно малы для самозанятости, ни достаточно велики для устойчивой работы на ОУР.

"Есть такая серая зона. Человек зарабатывает, условно, 500–600 тысяч тенге в месяц. Для самозанятости уже много по духу бизнеса, потому что есть инструменты, расходы, арендованное место. Для полноценного ИП на ОУР пока мало. И вот этим людям сейчас труднее всего".

Что говорит статистика

Перемены в малом бизнесе подтверждаются цифрами. По данным налоговых органов, за первый квартал 2026 года деятельность прекратили около 208 тысяч индивидуальных предпринимателей, тогда как в среднем за первые кварталы предыдущих лет закрывалось порядка 104 тысяч. В Министерстве национальной экономики подчёркивают, что речь идёт прежде всего о структурном обновлении: большинство закрывшихся ИП либо не показывало доходов в предыдущем году, либо сменило форму налогообложения. Заметная часть предпринимателей перешла в режим самозанятости: только за первые 10 дней января 2026 года в этом статусе зарегистрировалось более 60 тысяч человек.

Доля МСБ в ВВП Казахстана к моменту принятия реформы составляла около 40 %, что заметно выше уровня прошлого десятилетия, когда на малый и средний бизнес приходилось порядка четверти экономики. Реформа затронула этот сегмент системно, поскольку именно малый бизнес исторически концентрировался в специальных налоговых режимах, большинство которых теперь упразднено.

Бьюти-сфера в этом контексте представляет особую группу риска. Согласно оценкам отраслевых объединений, десятки тысяч ИП в этом секторе работали именно на упрощённой декларации. Новые ограничения на налоговые вычеты при работе с ИП на упрощённом режиме в секторе B2B делают таких предпринимателей менее привлекательными партнёрами для компаний на ОУР. Для многих мастеров это означало риск потери корпоративных клиентов.

Новые правила, новые форматы

Реформа не только создала трудности, но и легализовала форматы, которые раньше существовали в серой зоне. Самозанятость в том виде, в котором она введена с 2026 года, даёт мастерам возможность работать официально без сложностей ИП: выдавать чеки через приложение, подтверждать доход для банков и государственных программ, копить пенсионку.

"Я теперь могу показать свой доход банку. Раньше у меня был патент, и с ним было сложно получить кредит. Теперь всё видно в системе", — говорит Алия.

Гульназ, несмотря на усталость от выездного формата, признаёт, что стала внимательнее считать деньги.

"Может, это и хорошо, что меня заставили пересмотреть модель. Я теперь точно знаю, сколько зарабатываю на каждом клиенте и сколько трачу на дорогу".

Динара, которой пришлось труднее всего, смотрит в будущее осторожно:

"Я не жалею, что открыла коворкинг. Я верю в эту модель. Но 2026 год стал годом, когда я переписала все свои планы заново".

Сауле с её двумя салонами и опытом двух экономических циклов формулирует итог коротко:

"Бьюти всегда выживает. Люди не перестают стричься в кризис. Они просто начинают стричься у тех, кто дешевле или удобнее. Наша задача стать именно такими".

Рынок перестраивается

Налоговая реформа в Казахстане оказалась не единственным изменением в правилах игры, но, пожалуй, самым резким за последнее десятилетие. Для бьюти-индустрии она обнажила давно существовавшее противоречие: отрасль, в которой заняты преимущественно женщины-предприниматели с небольшим оборотом, исторически держалась на упрощённых режимах и низком пороге входа. Когда эти режимы изменились, изменился и рынок.

Одни мастера ушли в самозанятость и обнаружили, что там проще. Другие пересмотрели формат работы и стали мобильнее. Третьи подняли цены и потеряли часть клиентов. Четвёртые столкнулись с ростом операционной нагрузки и перестраивают учёт.

Государство, в свою очередь, получило расширение налоговой базы за счёт тех, кто ранее был за её пределами, и усиление контроля через цифровизацию: обязательные чеки, электронные счет-фактуры, интеграция с налоговыми системами.

Рынок не остановился. Он перестраивается.