Кошелёк вместо копилки: эксперты о том, куда пойдут деньги Нацфонда

6,5 трлн тенге на «Народную стройку», запрет тратить деньги фонда на импорт и налог для богатых. Финансист Расул Рысмамбетов и экономист Жанат Нургалиев разобрали главные экономические идеи Послания. В нём президент Касым-Жомарт Токаев предложил тратить Национальный фонд на стройку, а богатых — обложить повышенным налогом. Хотя правительство и так постоянно изымало из Нацфонда триллионы тенге, обычно в виде целевых и запланированных трансфертов.

Эксперты, с которыми поговорила редакция NBK, сходятся в том, что деньги из Нацфонда должны быть строго подконтрольны. 

Что предложил президент

Центральная идея Послания — программа «Народная стройка». До конца 2029 года правительство направит из Нацфонда около 6,5 трлн тенге на больницы, школы, дороги, энергетику и коммунальные сети. Из них 1,5 трлн тенге нужны уже сейчас — в 2026 году и в первые два месяца 2027 года, чтобы запустить социальные проекты. В очереди первыми стоят около 70 объектов здравоохранения и 50 учреждений образования, спорта и культуры.

В Нацфонде сейчас около $66,7 млрд, а 6,5 трлн тенге — это примерно $14 млрд, пятая часть фонда.

Президент поставил три условия:

• найти баланс между накоплением и тратами — главная миссия фонда, по словам Токаева, остаётся прежней: бережно сохранять и приумножать богатства страны;
• не финансировать за счёт Нацфонда импорт и загрузить заказами казахстанских производителей стройматериалов и оборудования;
• усилить контроль: за расходами будет следить отдельная комиссия, куда войдут чиновники, депутаты Курултая и маслихатов, общественники и журналисты.

Отдельно Токаев поручил точечно поправить Налоговый кодекс, чтобы тот не душил бизнес, и предложил обсудить повышенную ставку для крупных состояний. 

Фонд тратили всегда

Расул Рысмамбетов не видит в Послании разворота философии фонда.

«Нацфонд всегда тратили. Философия Нацфонда осталась той же. Это кошелёк. Пока мы наполняем копилку, трубы ржавеют, дороги изнашиваются. 6,5 триллиона за три года — масштабно. Запас прочности в общем-то останется, потому что добыча нефти никуда не делась», — сказал финансист.

Рысмамбетов предполагает, что эти срочные 1,5 трлн тенге нужны для того, чтобы компании могли закрыть долги перед подрядчиками. 

«Что касается этих срочных 1,5 трлн: есть крупные компании, почти государственные, Integra и так далее, они по каким-то контрактам недополучили деньги и не могут рассчитаться со своими подрядчиками», — говорит он.

Как понять, что деньги потратили с пользой

Рысмамбетов считает, что главная метрика этих вложений — ввод мощностей. Но сомневается в другом: запрет на импорт выполнить полностью не получится. Часть оборудования и стройматериалов всё равно придётся закупать за рубежом. Также он отметил противоречие двух планов — вливание денег в экономику может разогнать инфляцию. А президент чётко поручил её снижать. 

«Я думаю, сложно будет, конфликт между Нацфондом в экономике и инфляцией. Единственное, цифровой тенге: мы к нему ещё не сильно готовы, но с нынешним уровнем цифровизации можно будет точно сказать, кто куда потратил. Это задача Минфина», — отметил эксперт. 

Если фонд потратит значительную часть накоплений, его придётся пополнять. Рысмамбетов считает, что сейчас удачный момент договориться с ExxonMobil.

«Вот теперь Казахстану выгодно всё-таки разрешить ExxonMobil открывать своё месторождение рядом с Кашаганом, они же предлагали инвестировать $80 млрд. И это, думаю, очень удачный момент, потому что сейчас нам нужно будет увеличивать добычу нефти. Пока ExxonMobil всё это сделает, война, надеюсь, закончится, будет полегче», — добавил Рысмамбетов.

Налог на богатых: много шума, мало денег?

А вот к идее повышенной ставки для крупных состояний Рысмамбетов относится скептически:

«Капитал из страны активно выводится. Привет криптовалюте. Мы её сейчас узакониваем, но нужно легализовать криптовалюту максимально быстро. И более того, „бедные агашки“ сейчас в Дубае мучаются. Пусть возвращают криптовалюту в страну».

По его оценке, налог может принести бюджету не больше 100 млрд тенге в год. Для сравнения: это меньше десятой части срочных 1,5 трлн на стройку. Экономист советует сначала проверить налог в пилотном режиме и обсудить его на экспертном уровне.

Нацфонд латает дыры бюджета

Экономист, руководитель некоммерческой организации Integrity Astana Жанат Нургалиев видит в «Народной стройке» не столько инфраструктурный рывок, сколько попытку закрыть дыры в бюджетах. По его словам, налоговая реформа не принесла ощутимых результатов: в ряде регионов не выполняют план по сбору налогов.

«Я думаю, это своего рода компенсация нижестоящим бюджетам из вышестоящих через трансферты из Нацфонда. Местным бюджетам сейчас не хватает денег на бюджет развития, им нужно закрывать текущие обязательства. Деньги Нацфонда закроют задачу по развитию, а высвобождённые средства они направят на текущие расходы. По сути получается замещение», — сказал Нургалиев.

Строить больницы и школы надо, соглашается экономист, но завтра эти объекты придётся ещё и содержать. А главная угроза тут скорее для самого фонда. В 2025 году, по его словам, из Нацфонда использовали 5,7 трлн тенге, а поступило 3,7 трлн. Минус 2 трлн за год.

«Должно быть наоборот: поступлений больше, чем мы используем, или хотя бы нулевой баланс. Сегодня активы Нацфонда — 34 трлн тенге. Если мы пять лет будем уходить в минус по 2–3 трлн каждый год, на сколько лет тогда хватит Нацфонда?» — рассуждает он.

В идеале — лет на 10, и то если нефть будет в цене. Поэтому Нургалиев призывает жёстко контролировать каждый тенге из фонда: оцифровать бюджет и дать депутатам доступ к детальной разбивке расходов.

Займы, по мнению аналитика, тоже не спасают, пока у государства нет плана. Бюджетные правила запрещают покрывать дефицит деньгами Нацфонда, поэтому правительство лавирует между фондом и кредитами.

На днях Курултай ратифицировал заём Азиатского банка развития в юанях. Нургалиев объясняет выбор валюты заботой о курсе: доллары пришлось бы менять на тенге, и национальная валюта укрепилась бы сильнее.

«Нам нужно принять среднесрочную стратегию управления госдолгом на пять лет, чтобы понимать, сколько мы будем занимать, и чётко двигаться по этому плану. У правительства в лице Минфина такой стратегии до сих пор нет. Совет по управлению госдолгом создали, а как ему работать, какую траекторию выстраивать, — нет. Поэтому то там занимают, то здесь: где-то закрыли дефицит, где-то взяли у ЕБРР. Это как тушение пожара», — говорит он.

Налог на роскошь, считает Нургалиев, вводить можно, но только вместе со всеобщим декларированием. Его третий этап отменили, а следом должен был заработать закон о незаконном обогащении. Без этого государство не увидит реальных доходов граждан, а нынешняя методика Минтруда, по которой людей делят на категории по уровню благосостояния, по его словам, работает плохо.

Деньги экономист предлагает искать иначе: через акцизы на люксовые товары и ревизию льгот.

«Нам нужно пересматривать налоговые льготы и преференции — для недропользователей, для крупных производителей золота, которые получают льготы по НДС. Специальные экономические зоны больше 10 лет пользуются преференциями. Я сторонник того, что пять лет — всё, ты встал на ноги, дальше плати. У нас больше 30 СЭЗ, там регистрируются нерадивые предприниматели, освобождаются от налогов, а бюджет недополучает», — добавил Нургалиев.

Не понимает он и планов превратить Алатау в офшорную зону со вторым финансовым центром:

Открытыми остаются три вопроса:

• Сколько денег останется в Нацфонде к 2030 году, если рынки повторят 2022 год?
• Как правительство и Нацбанк собираются снижать инфляцию при таких вливаниях?
• И как на практике запретят тратить деньги фонда на импорт, если часть оборудования в стране не производят?