Мини-НПЗ на перепутье: модернизация или уход с рынка

В конце августа Министерство торговли и интеграции начало проверять качество бензина по всей цепочке от завода до заправки. В тени крупных нефтеперерабатывающих заводов при этом существует особый сектор. Два десятка частных мини-НПЗ годами перегоняли нефть небольших месторождений в мазут и полуфабрикаты на экспорт. Теперь государство требует от них выпускать топливо для внутреннего рынка, а это десятки миллионов долларов вложений на каждый завод. National Business Kazakhstan разбирался, как устроен этот рынок и что с ним будет дальше.

СКОЛЬКО ИХ И СКОЛЬКО ОНИ ПЕРЕРАБАТЫВАЮТ

Официальная статистика и оценки участников рынка здесь заметно расходятся. По данным Минэнерго, которые привёл отраслевой телеграм-канал «Нефть и газ Казахстана. Факты и комментарии», в 2025 году 22 мини-НПЗ переработали 898 тыс. тонн нефти и выпустили 873 тыс. тонн продукции.

Эксперт Нурлан Жумагулов оценивает реальные объёмы скромнее. По его словам, в последние годы на мини-НПЗ поставляли не более 500 тыс. тонн нефти в год, тогда как на три крупных завода вместе с Caspi Bitum идёт порядка 18 млн тонн. Официально заводов малой мощности больше 20, но фактически работают буквально пять или шесть.

Эксперт Олжас Байдильдинов приводит свою арифметику: три крупных НПЗ перерабатывают порядка 17 млн тонн и загружены на 100 %, а мини-НПЗ дают около 1 млн тонн и работают примерно на 60 % мощности. Когда-то, по его словам, сектор перерабатывал около 1,2 млн тонн, а сейчас — около 850 тыс. тонн.

ЧЬЮ НЕФТЬ ОНИ ПЕРЕГОНЯЮТ

Ключ к пониманию сектора в том, откуда берётся сырьё. Как объясняет Байдильдинов, на крупные заводы нефть идёт по плану поставок, который утверждает министерство: в нём расписано, кто, сколько и откуда поставляет. На мини-НПЗ этот план не распространяется, поэтому они покупают нефть на рынке и дороже. Трубопроводов к ним нет, а железная дорога в текущих условиях дорогая и нестабильная.

Основной источник сырья для малых заводов, по словам обоих экспертов, — это недропользователи на стадии разведки. Такая компания может продавать полученную нефть сама, вне плана поставок. Жумагулов уточняет, что разведка и обустройство месторождения обычно длятся от шести до 10 лет, и всё это время поставлять нефть на мини-НПЗ, получать нефтепродукты и экспортировать их было выгодно. После перехода к добыче Минэнерго уже регулирует, сколько нефти нужно направить на внутренний рынок и сколько можно вывезти.

«Раньше нефтяники баловались и поставляли на свои аффилированные НПЗ, получали сверхприбыль», — вспоминает Жумагулов.

Байдильдинов добавляет, что малые заводы завязаны не на крупных игроков, а на небольшие месторождения. Поскольку добыча там падает, а новых месторождений известно немного, у сектора будут проблемы с загрузкой.

ЧТО ВЫПУСКАЮТ И КОМУ ПРОДАЮТ

По оценке Байдильдинова, мини-НПЗ в основном производят мазут и другие тёмные нефтепродукты, которые уходят на экспорт, а также не очень качественное дизельное топливо и бензин, который используется, например, в сельском хозяйстве. Бензин с высоким октановым числом, который нужен новым автомобилям с турбированными двигателями, они выпускать не могут, разве что, возможно, 92-й с присадками. Для стабильного качества заводу нужно стабильное по качеству сырьё, а в нынешних условиях у малых НПЗ его нет.

Алмас Сеитов, бывший директор сети АЗС, закрыл свою сеть из-за больших расходов и маленькой прибыли. Рассказывает, что его компания закупала топливо у мини-НПЗ, когда на рынке возникал дефицит, прежде всего дизеля. Брали исключительно у Кызылординского малотоннажного НПЗ: он ближе, логистика дешевле, а качество было на уровне крупных заводов. У малого завода было и преимущество: он мог выпускать марки, которых нет у Шымкентского НПЗ, — например, зимнее дизтопливо с температурой застывания до минус 25 градусов. Его просили водители фур, ездивших с юга на запад и восток страны. Стабильность при этом уступала большим производствам.

«Бывало хуже, бывало лучше, по-разному. У больших НПЗ всегда идёт качество одно и то же», — говорит Сеитов.

СКОЛЬКО СТОИТ ПЕРЕРАБОТКА

Цены процессинга, то есть давальческой переработки, по словам Сеитова, публикует отраслевой журнал: там есть данные по трём крупным заводам и некоторым крупным мини-НПЗ. Название издания собеседник не вспомнил. В период его работы переработка тонны нефти на Шымкентском НПЗ стоила около 10 или 12 тыс. тенге. У малых заводов, по его словам, она выше, и дело в масштабе: чем больше нефти проходит через установки, тем дешевле обходится тонна. Оптовые цены в дефицит могли превышать розничные.

«Бывало, что мы покупали оптом дороже, чем у нас на стеле висит ценник», — говорит Сеитов.

При цене на стеле 152 тенге за литр опт доходил до 200 и даже 250 тенге. Сильнее всего цены колеблются в сезон посевной и уборочной, когда большую часть дизтоплива отдают аграриям, а также когда на заводах что-то ломается. Даже у крупных переработчиков сеть получала далеко не весь заказанный объём: например, вместо запрошенных 1000 тонн в месяц выделяли 360, а остальное приходилось докупать у оптовиков с их наценкой.

Дефициты, вспоминает Сеитов, случались постоянно: при переходе на классы К4, а затем К5, при поломках установок и плановых ремонтах, когда завод останавливается на месяц. Однажды поставки сорвал конфликт двух крупных компаний, обеспечивавших заводы вагонами. Некоторые заправки тогда даже останавливались. Сети со своими нефтебазами пытались предугадать дефицит и держать запас, нередко за счёт кредитных линий. Для оптовиков, продававших выше стелы, такие периоды были очень выгодными.

ЧТО ТРЕБУЕТ ГОСУДАРСТВО

Минэнерго разработало поправки в закон «О государственном регулировании производства и оборота отдельных видов нефтепродуктов». Согласно проекту, с 1 января 2029 года мини-НПЗ должны выпускать не менее 45 % востребованных нефтепродуктов от общего производства. К ним в обосновании отнесены сжиженный газ и топливо классов К4 и К5. Для этого понадобятся установки гидроочистки дизтоплива и каталитического риформинга. В документации, вынесенной на обсуждение, стоимость модернизации оценивалась примерно в 20 млн долларов на каждые 100 тыс. тонн мощности. У крупных заводов доля востребованных продуктов, по данным министерства, уже составляет от 60 до 75 %.

В сентябре 2026 года министерство уточнило механизм: заводы, выполняющие норму, смогут войти в график поставок нефти. Ежегодные недополученные доходы бюджета от экспорта полуфабрикатов ведомство оценивает от 50 до 60 млрд тенге. Поправки согласованы на заседании правительства для рассмотрения в парламенте. По словам Байдильдинова, министерство также потребовало от заводов паспорта модернизации, то есть обязательства модернизироваться к определённому сроку. Эксперт обращает внимание, что это обязательство не финансовое: за его нарушение могут приостановить лицензию, но насколько это юридически возможно, вопрос спорный.

Жумагулов требования полностью поддерживает. Он напоминает, что мини-НПЗ не выпускают ни авиатопливо, ни бензин, а лишь мазут и некоторые виды нефтепродуктов, и экспортируют их, когда в стране дефицит. Главную причину ужесточения эксперт видит в контроле за вывозом: под видом нафты может уходить бензин, а под видом мазута — нефть. Около 10 лет назад Казахстан ежегодно экспортировал 3,5 млн тонн мазута, хотя внутреннее производство не превышало 2 млн тонн, так что около 1,5 млн тонн вместо мазута могли составлять нефть или нефтепродукты. За эти годы государство, считает он, постепенно приводит отрасль в порядок.

ПОЧЕМУ МОДЕРНИЗАЦИЯ НЕ ОКУПАЕТСЯ

Байдильдинов позицию министерства считает понятной, но говорит, что малые заводы попали в «ножницы», выход из которых он пока не видит. Модернизация одного НПЗ, по его оценке, обойдётся от 10 до 30 млн долларов. Кредиторам для этого нужна понятная финансовая модель, а при сдерживаемых ценах её нет. Нефть для мини-НПЗ в плане поставок не предусмотрена, покупать её на рынке дорого, поэтому им нужны либо более высокие цены, либо экспорт.

Эксперт напоминает, что цены сдерживаются на всех этапах: на оптовом рынке нефти, на переработку, на транспортировку, и так или иначе контролируется розница. Внутренняя цена нефти составляет 20–25 долларов за баррель. Для сравнения он приводит соседние рынки и даже ОАЭ, где топливо в среднем на 100 или 150 тенге дороже, чем в Казахстане. С внутренним рынком он связывает и парадокс, о котором писал ранее.

«Когда падают цены на нефть в мире, у нас увеличиваются цены на топливо и происходит девальвация», — говорит Байдильдинов.

Объясняет он это структурой рынка. Из примерно 100 млн тонн годовой добычи около 65 млн тонн приходится на Тенгиз, Карачаганак и Кашаган и идёт на экспорт. Из оставшихся порядка 30 млн тонн около 18 млн перерабатывается внутри страны, а около 12 млн тонн компании экспортируют, перекрывая убытки на внутреннем рынке.

Та же логика, считает Байдильдинов, тормозит и крупные проекты: газоперерабатывающий завод в Жанаозене стоимостью около 400 млн долларов так и не построили, потому что при текущей стоимости процессинга он не окупается. По расширению Шымкентского НПЗ, принадлежащего на паритетных началах «КазМунайГазу» и CNPC, китайская сторона до сих пор не утвердила ТЭО, хотя два премьера приезжали на завод и обещали расширение к 2029 году. Байдильдинов уверен, что к этому сроку оно не состоится, поскольку документов по проекту нет. Само расширение с 6 до 12 млн тонн в год заложено в Национальном инфраструктурном плане; там же признаётся, что действующие нефтепроводы не обеспечат обновлённый завод сырьём в полной мере.

«КОНДЕНСАТ» КАК ПРЕЦЕДЕНТ

Пример того, что ждёт сектор, Байдильдинов видит в западноказахстанском заводе «Конденсат». Завод мог производить топливо уровня Евро-4 и Евро-5, но не был включён в план поставок, внутренние цены были для него убыточны и он работал на 5 или 10 % мощности. В итоге его выкупили структуры, связанные с российской «Татнефтью», на условии, что они поставляют нефть, а полученное забирают на экспорт в Россию или другие страны, в том числе Центральной Азии.

«И эта модель работает», — отмечает Байдильдинов.

Для мини-НПЗ, резюмирует он, нужен будет либо экспорт, как сейчас, либо адекватные цены. Он называет себя сторонником рыночной модели: если условия будут понятными и неизменными, бизнес сам придёт и модернизирует всё, что нужно.

ГДЕ ПОРТИТСЯ ТОПЛИВО

К теме нынешних проверок Сеитов подходит с практической стороны. По его опыту, качество на заводе стабильно соответствует паспорту, а ухудшается топливо при хранении, перевозке и уже на АЗС. На нефтебазе партии одной марки с разных заводов могут смешать в одном резервуаре, а лучшее топливо оставить себе. В плохо обслуживаемых резервуарах продукт обводняется. Проще всего, считает Сеитов, подменить топливо при перевозке: водитель может слить хороший дизель и залить худший или разбавить его печным топливом. На АЗС недостачу иногда покрывают водой. Его сеть боролась с этим пломбами, GPS, датчиками уровня и плотности в резервуарах и камерами.

«Они ухудшают качество не для того, чтобы качество было плохое, они просто хотят заработать», — констатирует Сеитов.

Есть и естественные потери. Бензин на отечественных заводах выходит с октановым числом примерно от 70 до 76 и доводится до 92 или 95 присадками. Завод гарантирует соответствие марке на срок паспорта качества, как правило, в течение года при должном хранении. Но октан со временем снижается, и тем сильнее, чем дольше и хуже топливо хранят. Влияет и сырьё: Шымкентский НПЗ перерабатывает лёгкую кумкольскую нефть, и его бензин более летучий, а Павлодарский и Атырауский заводы рассчитаны на более тяжёлую нефть.

Проверять каждую партию в лаборатории сетям, по словам Сеитова, дорого: обычно берут пробу с одного вагона на партию и опечатывают её на случай жалоб. Корень проблем эксперт видит в том, что в Казахстане почти нет вертикально интегрированных компаний, которые контролировали бы цепочку от добычи до пистолета, за исключением Sinooil и, вероятно, Helios.

Закрытие мини-НПЗ, по мнению Байдильдинова, серьёзно не скажется на внутренних ценах: на рынок они почти не влияют, а недостающие объёмы Казахстан импортирует из России по межправсоглашению в рамках ЕАЭС. При этом дефицит никуда не денется: по битуму и авиатопливу зависимость от импорта составляет от 30 до 40 %, высока она и по дизелю, в том числе зимнему, а бензин в отдельные периоды тоже приходится завозить.

«До 30-го года как минимум мы будем стоять в дефиците и будем зависеть от поставок из России», — прогнозирует Байдильдинов.

Главный провал сектора эксперт видит в нём самом: отраслевые ассоциации не смогли консолидироваться, грамотно и публично донести свою позицию до правительства. Итогом станет либо консолидация рынка, либо выкуп заводов российскими или другими игроками. Но ни один инвестор не вложит несколько миллионов долларов, если не будет уверен в поставках нефти и не сможет экспортировать или продавать продукцию по адекватным ценам.

«Мини-НПЗ, я считаю, просто не смогли отстоять свою позицию», — подытоживает Байдильдинов.