«Народная стройка»: за чей счёт Казахстан собирается обновить инфраструктуру

Власти рассчитывают ускорить строительство социальных объектов и модернизацию инфраструктуры, от которой зависит развитие экономики. При этом решение использовать нефтяные деньги ставит перед государством ряд вопросов. Насколько оправданно сокращать финансовые резервы, когда бюджет зависит от трансфертов из Нацфонда, обслуживание госдолга дорожает, а эффективность крупных строек далеко не всегда очевидна? 

Согласно опубликованным материалам к президентскому Посланию, до конца 2029 года на инфраструктурные проекты предполагается направить 6,5 трлн тенге. Из этой суммы 1,5 трлн тенге планируется использовать на социальные объекты в 2026 году и первые два месяца 2027-го. В первоначальный перечень вошли 70 объектов здравоохранения и около 50 объектов образования, спорта и культуры.

Власти также обозначили два принципа: средства не должны расходоваться на финансирование импорта, а государственные вложения должны стимулировать привлечение частного капитала. Однако подробная разбивка всей суммы по проектам и механизмам финансирования пока не представлена.

Сколько Казахстан накопил и сколько потратил

По данным Министерства финансов, на 1 января 2026 года активы Национального фонда составляли 37,34 трлн тенге. Национальный банк оценивал валютные активы фонда на конец 2025 года в $63,9 млрд против $58,8 млрд годом ранее.

Увеличение активов обеспечивалось в том числе инвестиционным доходом. За 2025 год он достиг $8,7 млрд, а доходность составила 15,1 %. Этот результат показывает, что зарубежные вложения способны приносить значительные поступления даже в годы активного использования фонда. Однако доходность одного удачного года нельзя автоматически распространять на будущие периоды: стоимость финансовых активов может как расти, так и снижаться.

При этом нефтяные поступления в фонд уже не покрывают всех бюджетных изъятий. В 2025 году поступления составили 3,77 трлн тенге, из которых 3,73 трлн обеспечили прямые налоги нефтяных компаний. За тот же период из фонда в республиканский бюджет перечислили 5,25 трлн тенге: 2 трлн гарантированным трансфертом и 3,25 трлн целевыми.

Разница между поступлениями и трансфертами составила около 1,48 трлн тенге. Это не означает, что активы фонда сократились на такую же сумму: на их стоимость влияют инвестиционный доход, валютный курс и переоценка портфеля. Тем не менее бюджет изъял больше, чем фонд получил от текущих поступлений.

На 2026 год гарантированный трансферт установлен в размере 2,77 трлн тенге. К 1 июля в бюджет перечислили 1,86 трлн. В первоначальной редакции бюджета целевые трансферты не предусматривались.

Новая инфраструктурная программа появляется на фоне уже существующей зависимости бюджета от нефтяных накоплений. Причём 6,5 трлн тенге сопоставимы примерно с 17 % стоимости активов фонда на начало 2026 года в тенговом выражении. Это сравнение характеризует масштаб заявленной программы, а не прогноз сокращения фонда: деньги планируют выделять в течение нескольких лет, когда объём активов и поступлений будет меняться.

Главная неопределённость связана с тем, каким способом эти средства будут направлены на строительство. Если речь идёт о безвозвратных трансфертах, государство фактически обменивает финансовые накопления на инфраструктуру. Если же часть денег предоставят в виде кредитов, вложений в капитал или других возвратных инструментов, у фонда появится возможность вернуть средства и использовать их повторно. Пока публично не раскрыто, какая доля из 6,5 трлн тенге будет возвратной.

На что нужны триллионы

В энергетике речь идёт о строительстве новых электростанций, модернизации действующих мощностей и обновлении тепловых и электрических сетей. По данным правительства, поддержку получили 393 проекта общей стоимостью 990,9 млрд тенге. Из них 256 проектов в электроэнергетике оцениваются в 541,7 млрд тенге, ещё 137 теплоэнергетических проектов — в 449,2 млрд. На 2026 год предусмотрено финансирование в размере 1,1 трлн тенге.

Один из наиболее показательных примеров — строительство ТЭЦ в Кокшетау. В документах национального проекта стоимость станции мощностью 240 МВт оценивается в 389,6 млрд тенге. Ранее заместитель министра энергетики Сунгат Есимханов называл ориентировочную стоимость около 350 млрд тенге. Такие расхождения требуют уточнения актуальной сметы, поскольку даже изменение стоимости одного объекта на несколько десятков миллиардов существенно влияет на бюджет крупной программы.

При этом далеко не все энергетические проекты предполагается оплачивать бюджетными средствами. По словам Есимханова, строительство ТЭЦ в Кокшетау, Семее и Усть-Каменогорске поручено «Самрук-Энерго», а модернизация 11 энергоисточников общей мощностью 2,5 ГВт должна финансироваться за счёт заимствований.

В транспортной отрасли правительство реализует пять крупных железнодорожных проектов общей стоимостью около 2,3 трлн тенге. Среди них вторые пути Достык — Мойынты, обход Алматинского железнодорожного узла, линии Дарбаза — Мактаарал, Кызылжар — Мойынты и Бахты — Аягоз. Их экономическое значение определяется увеличением пропускной способности железных дорог, сокращением времени перевозок и возможностью обслуживать растущий грузопоток.

Национальный фонд уже участвовал в финансировании подобных проектов. По данным Национального банка, на строительство вторых путей Достык — Мойынты и газопровода Талдыкорган — Ушарал за весь период выделили 666 млрд тенге, в том числе 91,2 млрд в 2025 году.

В водном хозяйстве правительство планирует построить 42 водохранилища, реконструировать 37 действующих и модернизировать 14,5 тыс. км каналов. В Национальном инфраструктурном плане предусмотрено 450 млрд тенге на строительство насосно-фильтровальной станции и водовода от канала имени Каныша Сатпаева, 74 млрд на реконструкцию самого канала и 161,8 млрд на реконструкцию 3,5 тыс. км каналов.

Эти суммы относятся к инфраструктурным планам и не означают, что перечисленные объекты автоматически включены в новую программу на 6,5 трлн тенге. Но они показывают масштаб потребностей: отдельные проекты стоят сотни миллиардов тенге, а модернизация целых отраслей требует значительно больших ресурсов.

Вместе с тем стоимость строительства — лишь часть будущих расходов. Новые электростанции нуждаются в топливе и обслуживании, дороги и железнодорожные линии — в ремонте, водохранилища и каналы — в эксплуатации. Если при отборе учитывать только первоначальные капитальные затраты, государство рискует получить инфраструктуру, содержание которой станет дополнительной нагрузкой на бюджет.

Почему нельзя просто взять деньги в долг

Альтернативой изъятиям из Национального фонда могут стать государственные заимствования. Однако их стоимость для Казахстана быстро растёт.

Расходы на обслуживание правительственного долга в бюджете на 2026 год предусмотрены в размере 3,47 трлн тенге. Это значительная сумма по сравнению с годовыми трансфертами из Национального фонда.

В мае тогда ещё вице-спикер мажилиса Дания Еспаева обратила внимание на увеличение долговых расходов.

«Продолжается рост расходов на обслуживание государственного долга. С 2021 года данные расходы увеличились в 2,7 раза — с 978 млрд тенге до 2,6 трлн тенге в 2025 году. Это требует отдельной оценки с точки зрения долгосрочной устойчивости государственных финансов», — заявила она.

Таким образом, у правительства нет источника финансирования, который не создавал бы дополнительных обязательств или экономических потерь. Использование Национального фонда сокращает объём средств, размещённых в финансовых активах. Новые кредиты увеличивают долг и будущие процентные расходы. Частный капитал требует приемлемой доходности и гарантий возврата инвестиций.

Поэтому оптимальный вариант зависит от характера объекта. Например, больница или школа обычно не способны самостоятельно вернуть стоимость строительства. Их финансирование должно оцениваться прежде всего по общественной пользе и бюджетной устойчивости. Электростанция, логистический терминал или платная транспортная инфраструктура потенциально могут получать выручку и обслуживать привлечённый капитал. Смешивать эти проекты в одной финансовой модели было бы ошибкой.

Как другие страны использовали государственные деньги для больших строек

Идея ускорять экономическое развитие за счёт масштабного инфраструктурного строительства не нова. Однако международный опыт показывает, что результаты зависят от выбора объектов, качества управления и источников финансирования.

В США в годы Великой депрессии администрация Франклина Рузвельта использовала государственные строительные программы для создания рабочих мест и обновления инфраструктуры. Управление общественных работ PWA финансировало строительство дорог, мостов, школ, больниц и других объектов, а программа WPA обеспечивала занятость безработных. В результате страна получила инфраструктуру, часть которой используется до сих пор.

Но американский опыт нельзя напрямую переносить на Казахстан. Программы «Нового курса» финансировались преимущественно через федеральный бюджет и государственные заимствования, а не за счёт фонда, аккумулирующего экспортные доходы от невозобновляемых природных ресурсов. Кроме того, их непосредственной задачей было противодействие массовой безработице.

Южная Корея в период индустриализации сделала ставку на транспортную инфраструктуру, необходимую промышленности. Одним из символов этой политики стала скоростная автомагистраль Сеул — Пусан, открытая в 1970 году. Она сократила транспортные ограничения между крупнейшими экономическими центрами и стала частью более широкой стратегии экспортного роста. Её эффект был связан с одновременным развитием промышленности, торговли и производственных мощностей.

Китай на протяжении десятилетий использовал масштабные инвестиции в дороги, железные дороги, энергетику и городскую инфраструктуру как один из двигателей роста. Значительную роль в финансировании играли местные государственные компании и специальные финансовые структуры. Такая модель позволила быстро создавать инфраструктуру, но одновременно привела к накоплению долгов местных властей и связанных с ними организаций. Некоторые проекты столкнулись с недостаточной загрузкой и проблемами возврата вложений.

Для Казахстана международное сравнение особенно важно из-за источника финансирования. Национальный фонд представляет собой накопленное финансовое богатство, а не обычную бюджетную статью. Поэтому эффективность его использования необходимо сопоставлять с доходностью альтернативных инвестиций и с долгосрочными обязательствами государства.

Что говорят экономисты

Финансовый эксперт Расул Рысмамбетов считает, что инфраструктурные вложения могут дать эффект сразу в нескольких направлениях. На этапе строительства предприятия получают заказы, создаются рабочие места и растёт спрос на материалы. В перспективе новые объекты способны снизить издержки бизнеса и повысить производительность экономики.

«Использование средств Национального фонда даст двойной эффект. В краткосроке это строительство, заказы для предприятий. При этом важно, чтобы средства направлялись не только на само строительство, но и создавали спрос на продукцию местных предприятий. В долгосрочной перспективе результатом должно стать повышение производительности экономики. Конечно, деньги не могут уходить на постоянное удорожание строительства, долгострой, объекты, которые на 50 % загружены. Так что именно финансовые активы Национального фонда должны превращаться в национальный капитал, а не просто осваивать бюджет», — объяснил эксперт.

Рысмамбетов также предлагает осторожно оценивать заявления о строительных мультипликаторах. Когда один тенге инвестиций несколько раз проходит через подрядчиков и поставщиков, суммарный оборот участников может существенно увеличиться. Но этот оборот нельзя приравнивать к приросту ВВП. Для оценки экономической эффективности необходимо учитывать добавленную стоимость, долю импорта и реальное повышение производительности.

Сооснователь Astana Open Dialogue Айбек Кумысбеков предлагает судить об инфраструктурных расходах по результату, который останется после завершения строительства.

«Критерий должен быть простой: что осталось после того, как деньги потрачены? Если деньги ушли на текущие расходы, это как раз проедание. Если построена инфраструктура, которая работает 20–30 лет, снижает издержки бизнеса и создаёт условия для новых инвестиций, государство фактически преобразовало финансовый актив в инфраструктурный. Но ещё важна возвратность тех средств, которые ушли на строительство инфраструктурных проектов», — отметил Кумысбеков.

По его мнению, проекты, способные получать доход, следует по возможности финансировать на возвратной основе. Государство может выступать соинвестором, предоставлять долгосрочное финансирование или участвовать в капитале проектных компаний. Это позволит использовать средства повторно после их возврата.

«Нацфонд не должен превращаться в текущий счёт правительства. Но и относиться к нему как к неприкосновенному сейфу, когда внутри страны существует серьёзный инфраструктурный дефицит, тоже неправильно. Нужны понятные правила, то есть сколько можно использовать, на какие цели, какой экономический эффект должен быть получен, и какая часть средств должна вернуться обратно», — считает эксперт.

Экономист Альдияр Саматов предлагает сравнивать отдачу от внутренних проектов с доходностью зарубежного инвестиционного портфеля Национального фонда. Сохранение активов за рубежом позволяет диверсифицировать риски казахстанской экономики, сильно зависящей от сырьевого сектора.

Экономист Бауыржан Искаков считает, что эффективность инфраструктуры необходимо оценивать по конкретным изменениям. Например, строительство дороги за 500 млрд тенге ещё не означает, что эти деньги принесли экономическую пользу. Для оценки результата нужно установить, насколько сократилось время перевозок, снизились логистические расходы предприятий и сколько новых рабочих мест появилось благодаря улучшению транспортной доступности.

Что говорят Минфин и Нацбанк

Министерство финансов в отчётности о Национальном фонде указывает, что средства фонда должны использоваться в соответствии с Бюджетным кодексом. Фонд выполняет стабилизационную и сберегательную функции, а управление его финансовыми активами осуществляет Национальный банк.

В Национальном банке ранее объясняли, что действующее бюджетное правило ограничивает трансферты. Заместитель председателя Нацбанка Алия Молдабекова отмечала, что гарантированный трансферт рассчитывается с использованием консервативной цены на нефть, а целевые трансферты ограничиваются установленными параметрами государственных расходов.

Однако эти правила сами по себе не объясняют, как именно будет реализована новая программа на 6,5 трлн тенге. Пока не раскрыто, будут ли деньги выделяться через республиканский бюджет или другие финансовые механизмы, какая часть расходов окажется возвратной и как новые обязательства соотносятся с ранее утвержденными прогнозами использования фонда.

В августе 2026 года заместитель премьер-министра, министр национальной экономики Серик Жумангарин представил прогноз, согласно которому валютные активы Национального фонда должны увеличиться с $65,2 млрд в 2027 году до $70,6 млрд к 2029-му. Прогнозировались и положительные чистые поступления: 0,5 трлн тенге в 2027 году, 1,4 трлн в 2028-м и 2 трлн в 2029-м.

Отдельный вопрос — это контроль расходов. Национальный банк уже использовал цифровой тенге для мониторинга отдельных инфраструктурных проектов. В 2025 году этот механизм применялся более чем в 30 проектах с финансированием около 340 млрд тенге. На 2026–2027 годы планировалось распространить его примерно на 1 трлн тенге государственных расходов.

Цифровой контроль позволяет отслеживать движение средств и соблюдение установленных условий платежей. Однако он не решает проблему завышенных смет, неудачного выбора объектов или недостаточной загрузки инфраструктуры. Для этого нужны независимая оценка проектов до начала строительства, контроль стоимости и последующая проверка фактической отдачи.

В Послании президента от 28 октября правительству поручено подготовить первоначальный перечень проектов до конца 2026 года. Это означает, что окончательная структура программы ещё формируется. Пока опубликованных данных недостаточно для расчёта её совокупной окупаемости, долговых рисков и влияния на долгосрочные активы Национального фонда.

Что в итоге получит Казахстан

Президент в Послании отдельно подчеркнул необходимость соблюдать баланс между сбережением ресурсов Национального фонда и их использованием на общественно значимые цели. В этом и заключается главный экономический вопрос программы.

Успех «Народной стройки» будет определяться тем, сумеет ли государство превратить финансовые накопления в инфраструктуру, которая десятилетиями приносит пользу экономике. Если проекты будут отобраны по реальной потребности, построены без чрезмерного удорожания и обеспечат измеримый результат, использование части нефтяных доходов может оказаться оправданным. Если же главным показателем станет освоение 6,5 трлн тенге, страна рискует получить дорогостоящие объекты и новые обязательства по их содержанию, одновременно сократив накопления, предназначенные для будущих поколений.