Большой торг за Тенгиз: сколько Казахстан может получить от Chevron и ExxonMobil

Казахстан ведёт переговоры о продлении соглашения по Тенгизу, которое истекает в апреле 2033 года. По данным Bloomberg, правительство просит у акционеров «Тенгизшевройла» $10 млрд единовременно и рост доли «КазМунайГаза» с 20 % до 35 %. Отраслевые аналитики считают эту планку заниженной: после 2033 года месторождение может целиком вернуться государству, и минимумом для Казахстана должна стать половина. История продажи тенгизских долей в 1990-х и азербайджанский прецедент 2017 года показывают, что у Астаны есть основания торговаться жёстче.

Что действует сейчас

ТОО «Тенгизшевройл» создано 6 апреля 1993 года на основе соглашения между Казахстаном и Chevron. Партнёрами ТШО являются Chevron с 50 %, ExxonMobil с 25 %, КМГ с 20 % и «Лукойл» с 5 %. Соглашение истекает 2 апреля 2033 года.

ТШО часто называют проектом Соглашения о разделе продукции (СРП), хотя это не точно. В ответе на запрос National Business Kazakhstan Минэнерго пояснило, что соглашение с Chevron официально СРП не называется, но налоговый режим в нём стабилизирован по аналогичной схеме. Для расчёта выгоды разница существенная. Государство получает деньги Тенгиза через налоги и роялти, а доля КМГ приносит дивиденды национальной компании.

В 2025 году прямые выплаты ТШО Казахстану составили $10,6 млрд, с 1993 года — около $212 млрд. Компания включает в эту сумму зарплаты казахстанских сотрудников и закупки у местных поставщиков, поэтому бюджет из неё получил заметно меньше.

Как Казахстан распродавал Тенгиз

В начале 1990-х Тенгиз принадлежал Chevron и правительству Казахстана в равных долях. В 1996 году страна, переживавшая кризис, продала половину своего пакета. По материалам Минюста США, Mobil приобрёл 25 % за $1,05 млрд. По раскрытию самого Mobil, $500 млн компания заплатила сразу, остаток — траншами до 2000 года при условии, что экспорт тенгизской нефти выйдет на оговоренные объёмы. Покупатель получил опцион на ещё один добывающий или разведочный актив в Казахстане и оговорку о режиме наибольшего благоприятствования.

Mobil оценивал извлекаемые жидкие углеводороды Тенгиза минимум в 6 млрд баррелей и рассчитывал поставить на баланс 1,5 млрд баррелей своей доли. Казахстан по этой оценке получил около 70 центов за баррель запасов (иллюстративный расчёт). Весной 1996 года Тенгиз добывал около 100 тыс. баррелей в сутки, а в годовом отчёте Mobil прогнозировал пик в 940 тыс. баррелей около 2014 года. В 1997 году ещё 5 % купила российско-американская «ЛукАрко», и доля Казахстана сократилась до 20 %.

Сделка с Mobil позже стала эпизодом дела, которое в прессе называли Kazakhgate. По обвинительному заключению Mobil оплатил $51 млн комиссии банку Mercator Джеймса Гиффена, который представлял Казахстан на переговорах, а прокуроры утверждали, что часть комиссий от нефтяных сделок Гиффен переводил на швейцарские счета высокопоставленных казахстанских чиновников. Обвинения во взяточничестве в 2010 году сняли, и Гиффен признал только сокрытие иностранного счёта в налоговой декларации.

Что говорят официально и что в кулуарах

NBK направил в Минэнерго восемь вопросов: о параметрах, которые сообщил Bloomberg, о планке в 50 %, сроках переговоров, форме выплаты, сроке передачи доли, выкупе доли «Лукойла», учёте прогноза падения добычи и налоговом режиме.

Единственными цифрами в публичном поле остаются те, что Bloomberg получил от анонимных источников: $10 млрд и не менее 35 %.

Отраслевой аналитик Нурлан Жумагулов, автор канала Energy Monitor, добавил к ним срок. По его оценке, за 2026–2033 годы ТШО заработает около $48,5 млрд чистой прибыли, и дополнительные 15 % доли, переданные КМГ сразу после подписания, принесут компании около $7,3 млрд. Если доля вырастет только после 2033 года, эти деньги достанутся иностранным акционерам.

Те же цифры показывают масштаб бонуса. В среднем ТШО будет зарабатывать около $6 млрд чистой прибыли в год, из них 80 %, около $4,8 млрд, приходится на иностранных акционеров. $10 млрд окупаются для них примерно за два года работы, а продлевают они право на десятилетия (иллюстративный расчёт).

Директор Energy Analytics Абзал Нарымбетов предлагает читать утёкшие параметры иначе: Казахстан готов передать 65 % крупнейшего месторождения страны на годы после 2033-го за единовременный платёж. Он предупреждает, что если общество примет эти цифры за ориентир, любой близкий к ним итог можно будет подать как успех, даже если права на месторождение стоят существенно дороже.

Азербайджанский прецедент

Ближайший пример такого продления находится на другом берегу Каспия. 14 сентября 2017 года правительство Азербайджана и SOCAR подписали с консорциумом во главе с BP новое соглашение по блоку Азери-Чираг-Гюнешли до конца 2049 года. Старое СРП 1994 года истекало в 2024-м, и Баку договорился за семь лет до окончания срока. Тенгизу сейчас осталось столько же.

Иностранные участники заплатили бонус $3,6 млрд в Государственный нефтяной фонд, доля SOCAR выросла с 11,65 % до 25 %. Американские Chevron и ExxonMobil подписали соглашение вместе со всеми, сохранив 9,57 % и 6,79 %. Азербайджану отошло 75 % прибыльной нефти. По данным Petrostrategies, бонус выплачивается восемью ежегодными траншами, а раздел прибыльной нефти больше не зависит от доходности проекта, как было в контракте 1994 года.

Подписав новые условия, один из американских партнёров вскоре ушёл. В ноябре 2019 года Chevron договорился продать свои 9,57 % в АЧГ и долю в нефтепроводе Баку — Тбилиси — Джейхан венгерской MOL за $1,57 млрд, сделка закрылась в апреле 2020-го. В Chevron объяснили продажу программой выхода из активов, которые компания не считает стратегическими. Место ушедшего партнёра занял другой инвестор, и добыча на блоке продолжилась.

Прямого переноса цифр сравнение не выдерживает. АЧГ работает по СРП, и основной доход государство получает через раздел прибыльной нефти, а доля SOCAR в капитале добавляется к нему. В ТШО эту роль играют налоги и роялти, поэтому корректно сравнивать совокупную долю государства в доходах проектов. Масштаб запроса виден и без такого расчёта: Астана просит бонус почти втрое больше азербайджанского.

Козыри и уязвимости

Главный козырь Казахстана заложен в сроке соглашения. Жумагулов считает 50 % обязательным минимумом и сам называет причины, по которым государство не заберёт месторождение целиком.

«50 % доли „КазМунайГаза“ должно быть обязательно. По окончании контракта государство может претендовать на все 100 %. Но месторождение очень сложное, нужны технологии. Второй фактор связан с геополитикой: нефть идёт по КТК, и если американцев не будет, никто не даст гарантий, что санкции не коснутся трубопровода».

Санкционная защита КТК действительно держится на решениях Вашингтона. В марте 2022 года Минфин США разъяснил, что запрет на российскую нефть не распространяется на казахстанскую нефть, которая идёт по трубопроводу. После санкций против «Роснефти» и «Лукойла» в октябре 2025 года действует бессрочная лицензия GL 124B, которая разрешает операции, связанные с работой КТК, Тенгиза и Карачаганака.

Та же лицензия ограничивает второй козырь. У КМГ есть приоритетное право выкупить 5 % «Лукойла» в ТШО, и это дало бы казахстанской стороне 25 % без уступок со стороны Chevron и ExxonMobil. Но GL 124B не разрешает сделки по продаже или передаче долей в этих проектах, поэтому выкуп требует отдельного разрешения США. В январе Казахстан направил такой запрос в Вашингтон. Параллельно саудовская Midad Energy подписала соглашение о намерениях купить подсанкционные активы «Лукойла».

Третий рычаг связан с Кашаганом, где ExxonMobil тоже акционер. Компания предлагает до $80 млрд инвестиций и увязывает их с урегулированием иска государства на $150 млрд и экологического штрафа в $5 млрд. По словам Жумагулова, ExxonMobil добивается операторства на Кашагане и предлагает закачивать кашаганский газ в тенгизский коллектор для поддержания давления. Юридически Тенгиз со спорами по Кашагану не связан, и в ближайшие два года арбитраж, по его оценке, ничего не решит.

Слабое место Казахстана — в той же презентации ExxonMobil. По прогнозу, который компания показала властям, добыча на Тенгизе вскоре выйдет на плато, а к 2035 году без крупных вложений снизится примерно до 500 тыс. баррелей в сутки, на 40 % ниже пика. Чем ближе спад, тем меньше иностранные партнёры готовы платить за годы после 2033-го.

Что стоит за процентами

Рост доли КМГ сам по себе не увеличивает доходы бюджета. Жумагулов напоминает, что прибыль национальной компании от Тенгиза не поступает в республиканский бюджет автоматически: КМГ может направить её на другие проекты, а при повторном размещении акций доля государства в самой компании может уменьшиться. Новая доля несёт и обязательства. Капитальные затраты участники финансируют соразмерно долям, и при 50 % КМГ придётся оплачивать половину вложений, без которых добыча после пика пойдёт вниз.

Не меньше значит, из чьих денег будет выплачен бонус. Если платёж внесёт ТШО как юридическое лицо, он отнесёт его на расходы, и государство недополучит налоги, предупреждает Жумагулов. Кроме того, при выплате из кассы ТШО пятую часть бонуса фактически оплатит сам КМГ как владелец 20 %. Поэтому эксперт настаивает, чтобы платили акционеры, которые хотят остаться на месторождении после 2033 года.

Третья строка касается нефти для внутреннего рынка.

«Почему за все эти годы NCOC, KPO, ТШО ни тонны нефти не поставляли на внутренний рынок? Потому что существует двух-трёхкратная разница в цене».

Данные Минэнерго подтверждают масштаб проблемы. Тенгиз, Кашаган и Карачаганак, на которые приходится 67 % добычи, в поставках на внутренний рынок не участвуют, а закупочная цена нефти для отечественных НПЗ на 55–70 % ниже экспортной.

Исключение случилось в начале 2026 года: после атак беспилотников и ограничений на КТК часть кашаганской нефти перенаправили на Шымкентский НПЗ. Минэнерго планирует нарастить мощности трёх действующих НПЗ примерно на 11 млн тонн и к 2033 году построить четвёртый завод на 10 млн тонн. Сырьё для такого объёма сейчас есть в основном у ТШО и NCOC, и обязательство поставлять нефть внутрь страны может стать для Казахстана условием продления.

Если перенести логику оценки Жумагулова на планку в 50 %, каждый процентный пункт доли даёт около $485 млн чистой прибыли за 2026–2033 годы. Половина, переданная КМГ сразу после подписания, принесла бы компании дополнительно около $14,6 млрд за этот период (иллюстративный расчёт редакции).

Ни одну из них Минэнерго не раскрыло, и Bloomberg о них не сообщал.