Кредитный фильтр: какие займы станут недоступны казахстанцам

С 2027 года Национальный банк планирует установить предельный коэффициент долга к доходу заёмщика — КДД. Это означает, что совокупная задолженность человека по всем действующим займам и микрокредитам, включая новый заём, не должна будет превышать восемь его годовых доходов. Сам показатель КДД был введён в регуляторную практику ещё в августе 2024 года и пока находился в мониторинговом режиме. Теперь его хотят превратить в прямой ограничитель кредитования.

Казахстанцам не стоит ждать, что с рынка внезапно исчезнут ипотека, автокредиты, рассрочки или потребительские займы. Кредиты как продукт никуда не денутся. Исчезать будет другое: привычная модель, при которой заём можно получить почти автоматически, поверх уже существующих долгов, исходя не столько из устойчивого дохода человека, сколько из скоринговой уверенности банка в том, что клиент ещё какое-то время сможет платить. Что именно изменится, как и почему, рассказывает NBK.

Рынок, который уже нельзя не регулировать

На 1 мая 2026 года портфель кредитов населению в банковском секторе Казахстана достиг 25,3 трлн тенге. Из них 17 трлн тенге приходилось на потребительские займы, 7,2 трлн тенге — на ипотеку. То есть примерно две трети розничного кредитного портфеля — это потребительское кредитование.

Это принципиальный момент. Казахстанская банковская система давно перестала быть системой, которая в первую очередь финансирует производство, модернизацию, экспорт или инвестиции бизнеса. В структуре кредитов банков второго уровня население уже занимает большую долю, чем бизнес. На 1 мая 2026 года портфель кредитов экономике у БВУ составил 40,6 трлн тенге, из которых 25,3 трлн пришлось на население и 15,3 трлн — на бизнес. Иными словами, на граждан приходится около 62% банковского кредитования экономики в этой классификации.

В расширенном определении Нацбанка картина чуть мягче, но тенденция та же: на 1 мая 2026 года кредиты экономике составили 51,5 трлн тенге, из них 27,3 трлн тенге, или 53 %, пришлись на население, а 24,2 трлн тенге, или 47 %, — на бизнес.

Это уже не просто банковская статистика. Это экономическая модель. Казахстанская экономика всё больше опирается на потребление, которое поддерживается кредитом. Человек покупает телефон, мебель, бытовую технику, автомобиль, оплачивает лечение, ремонт или отпуск и всё чаще делает это не из накоплений, а за счёт будущих доходов.

Но будущие доходы не растут так быстро, как долги. По данным Бюро национальной статистики, среднемесячная номинальная зарплата в Казахстане в I квартале 2026 года составила 461 486 тенге, а медианная — 331 527 тенге. При этом реальная заработная плата снизилась на 2,3 % к соответствующему кварталу прошлого года.

Медианная зарплата важнее средней: она лучше показывает доход "обычного" работника, потому что среднюю тянут вверх высокие зарплаты в отдельных секторах. Если брать медианную зарплату 331 527 тенге, годовой доход такого работника составляет около 3,98 млн тенге. Восемь годовых доходов — это примерно 31,8 млн тенге. Для человека со средней зарплатой потолок по КДД будет выше — около 44,3 млн тенге.

На первый взгляд, это много. Но КДД считает не один кредит, а всю совокупную задолженность: ипотеку, автокредит, потребительские займы, микрокредиты, рассрочки и новый заём, за которым человек только пришёл. Поэтому новый норматив будет особенно болезненным не для заёмщика с одним небольшим кредитом, а для человека, который уже живёт внутри нескольких долговых контуров одновременно.

Почему старого КДН оказалось недостаточно

В Казахстане уже действует коэффициент долговой нагрузки — КДН. Его предельное значение составляет 0,5: ежемесячные платежи по займам не должны превышать половину дохода заёмщика.

Эта разница принципиальна. При длинном сроке кредита ежемесячный платёж можно сделать приемлемым даже при большой сумме долга. Особенно если речь идёт об ипотеке, автокредите или рассрочке. Но долговая позиция человека при этом остаётся тяжёлой: он формально проходит по ежемесячному платежу, но по сути уже много лет работает на обслуживание обязательств. Новый КДД как раз закрывает эту дыру. Он ограничивает не только платёж, но и общий размер долговой пирамиды вокруг конкретного заёмщика.

На простом расчёте это выглядит так. Речь пока не о КДД, а о действующем КДН — он смотрит только на один параметр: не превышает ли ежемесячный платёж половину дохода заёмщика. При медианной зарплате 331 527 тенге максимальный платёж по КДН 0,5 составляет около 165,8 тыс. тенге в месяц. Если предположить единственный потребительский заём — без каких-либо других кредитов — на пять лет под 23 % годовых (примерно такой уровень ставки по потребительским займам АРРФР фиксировало в апреле 2026 года), такой платёж позволяет обслуживать кредит примерно на 5,9 млн тенге. Для заёмщика со средней зарплатой 461 486 тенге аналогичный расчёт даёт около 8,2 млн тенге.

Но у КДН есть слабое место: он не учитывает срок кредита. Один и тот же ежемесячный платёж можно получить и с коротким кредитом на небольшую сумму, и с длинным кредитом на сумму в разы больше — просто растянув выплаты во времени.

Возьмём того же заёмщика с зарплатой 331 527 тенге: если вместо пятилетнего потребительского займа он возьмёт ипотеку на 20 лет, тот же самый лимит по платежу в 165,8 тыс. тенге позволит ему обслуживать уже не 5,9 млн, а долг в несколько раз больше — просто потому что каждый месячный платёж стал меньшей долей от суммы долга. И если параллельно у этого же человека есть ещё и автокредит, и пара потребительских займов, каждый из них тоже может по отдельности проходить по своему платежу, но их сумма в моменте способна легко перевалить за 20–25 млн тенге. КДН этого не увидит: он проверяет каждый новый платёж изолированно и не складывает долги.

Именно эту дыру закрывает КДД. Он не смотрит на платёж и срок вообще, он просто складывает весь долг человека по всем займам, включая ипотеку, автокредит, потребительские кредиты и рассрочки, и сравнивает эту сумму с его годовым доходом. Для медианной зарплаты потолок КДД составит около 31,8 млн тенге, но это не разрешение "набрать долгов на 31,8 млн", а жёсткий предел на всё сразу: как только сумма всех действующих кредитов человека вместе с новым запрашиваемым займом приближается к этой границе, банк уже не сможет одобрить очередной кредит, даже если по ежемесячному платежу заёмщик формально проходит.

Поэтому ужесточение бьёт не по тем, у кого один кредит: их долг и так далеко от восьми годовых доходов. Оно бьёт по тем, кто уже успел накопить несколько займов одновременно, то есть ровно по тем 76 % заёмщиков с двумя и более кредитами — о которых речь пойдёт дальше.

Это грубая аннуитетная оценка без учёта комиссий, страховок, индивидуального скоринга и иных условий банка. Но она показывает главное: даже если законодательно максимальная сумма беззалогового банковского займа в 2026 году составляет 2200 МРП, или 9,515 млн тенге при МРП 4325 тенге, для значительной части заёмщиков реальный потолок будет ниже не из-за формального лимита, а из-за дохода.

Какие кредиты станут менее доступными

Первый кандидат — крупный беззалоговый потребительский кредит. Он уже ограничен по сумме: не более 2200 МРП для банков и 1100 МРП для беззалоговых микрокредитов МФО. В 2026 году это примерно 9,5 млн тенге для банковского займа и 4,76 млн тенге для микрокредита, исходя из МРП в размере 4325 тенге.

Но теперь к этим ограничениям добавляется ещё один слой: общий долг человека. Если заёмщик уже имеет ипотеку, автокредит или несколько рассрочек, новый крупный потребительский заём может просто не пройти по совокупному КДД.

Второй кандидат — кредит поверх кредита. Казахстанский розничный рынок долго рос не только за счёт новых заёмщиков, но и за счёт повторных выдач действующим клиентам. Человек закрывал старый кредит новым, добирал сумму сверху, рефинансировал долг или покупал новый товар в рассрочку, пока старые обязательства ещё не погашены. Для банков это удобная модель: клиент уже известен, платёжное поведение видно, риск можно посчитать. Для экономики это способ поддерживать потребление. Для самого заёмщика — часто путь к долговому застреванию.

Третий кандидат — рассрочки и BNPL-сервисы, особенно те, которые раньше воспринимались не как кредит, а как маркетинговая акция. АРРФР уже обозначало, что период быстрого роста скрытой долговой нагрузки подходит к концу, а под особым вниманием окажутся Buy Now, Pay Later-сервисы и классическое потребительское кредитование.

Логика регулятора понятна: если человек покупает товар сейчас, а платит потом, это экономически является долговым обязательством, даже если на витрине написано "0 %" или "бесплатная рассрочка". Как только такие обязательства начнут полноценно попадать в расчёт долговой нагрузки и кредитную историю, они перестанут быть невидимыми. Для клиента это означает, что несколько мелких рассрочек могут неожиданно закрыть дорогу к более крупному займу.

Четвёртый кандидат — автокредит для заёмщиков с уже высокой нагрузкой. В 2025 году именно автокредиты дали значительный вклад в рост потребительского кредитования: их портфель вырос на 42,4 % и достиг 4 трлн тенге.

Автокредит формально обеспечен залогом, но для домохозяйства это всё равно регулярная долговая нагрузка. Если человек уже имеет ипотеку или несколько потребительских займов, новый автокредит может не пройти не потому, что банк не хочет выдать деньги, а потому что совокупный долг становится слишком большим относительно дохода.

Пятый кандидат — ипотека для заёмщиков, которые приходят в банк уже перегруженными долгами. Сама ипотека не исчезнет. Более того, ипотечный портфель продолжает расти: на 1 мая 2026 года он достиг 7,2 трлн тенге, увеличившись с начала года на 3,7 %.

Но ипотека станет хуже сочетаться с другими долгами. Если раньше человек мог параллельно иметь ипотеку, автокредит, рассрочки и кредитную карту, то новая логика регулирования будет постепенно выталкивать его к выбору: либо долгосрочный жилищный кредит, либо активное потребительское кредитование. Совмещать всё сразу станет сложнее.

Проблема в просрочке

Формально качество банковского портфеля пока не выглядит катастрофическим. На 1 мая 2026 года доля займов с просрочкой свыше 90 дней по банковскому сектору составила 4,1 %, или 1,8 трлн тенге. По кредитам населению показатель был выше — 4,8 %, или 1,2 трлн тенге.

Но динамика настораживает. На 1 января 2026 года NPL90+ по кредитам населению составлял 4,3 %, или 1,072 трлн тенге. То есть всего за четыре месяца сумма проблемных розничных займов выросла примерно на 128 млрд тенге, или почти на 12 %, тогда как сам портфель кредитов населению увеличился с 24,8 трлн до 25,3 трлн тенге — примерно на 2 %.

Иными словами, проблемная часть портфеля растёт быстрее, чем сам портфель. Это ещё не кризис, но уже сигнал: при высокой ставке, замедлении реальных доходов и большой базе заёмщиков дальнейший рост потребительского кредитования может быстро превратиться из драйвера банковской прибыли в источник социальной и финансовой напряжённости.

Особенно важна не только сумма, но и массовость явления. По данным, озвученным первым вице-министром национальной экономики Азаматом Амриным, портфель кредитов населения на 1 апреля 2026 года формировали 8,95 млн заёмщиков с 39,4 млн кредитов. В среднем на одного заёмщика приходилось 4,4 кредита.

Это говорит о фрагментированной долговой нагрузке: проблема не всегда в одном большом кредите. Часто она в накоплении нескольких средних и малых обязательств.

Банки не бедствуют, но модель меняется

Парадокс казахстанского рынка в том, что ужесточение происходит не из-за слабости банков. Напротив, банковский сектор остается очень прибыльным. На 1 мая 2026 года с начала года банки получили 796 млрд тенге чистой прибыли, рентабельность активов составляла 3,9 %, рентабельность капитала — 26,1 %.

Это высокие показатели. Они означают, что розничное кредитование остаётся для банков привлекательным бизнесом даже при росте ограничений. Поэтому кредиты не исчезнут. Банки будут адаптироваться: точнее сегментировать клиентов, сильнее опираться на зарплатные проекты, официальные доходы, поведение внутри экосистем, историю транзакций и залоговые продукты.

Для "хорошего" клиента кредит, возможно, даже станет более качественным: прозрачнее условия, меньше навязанных переплат, лучше оценка риска. Но для клиента с неофициальным доходом, несколькими долгами, нерегулярными поступлениями или свежей просрочкой доступ к банковским деньгам сузится.

Здесь и возникает главный социальный риск. Регулятор пытается защитить людей от чрезмерной закредитованности. Но если формальный финансовый сектор резко закроет двери для части населения, спрос на деньги никуда не исчезнет. Люди всё равно будут искать, где занять: у родственников, в ломбардах, у работодателей, в серых схемах или через нерегулируемые каналы.

Новый кредитный фильтр особенно болезненно ударит по людям, чьи доходы реальны, но плохо видны государству и банкам. Это самозанятые, часть работников малого бизнеса, фрилансеры, продавцы, мастера, таксисты, курьеры, сезонные работники, люди с комбинированным доходом — официальная минимальная зарплата плюс наличные, переводы, подработки. Для банка такой человек становится сложным заёмщиком. Деньги у него могут быть. Платёжеспособность может быть. Но если доход не подтверждается устойчиво и официально, то в расчётах КДН и КДД он выглядит беднее, чем является в жизни.

Так кредитная политика становится продолжением политики формализации экономики. Для бюджета и статистики это рационально. Для миллионов людей, живущих в полутени не всегда по своей воле, это может стать болезненным переходом.

Что будет с потреблением

Ограничение кредитования неизбежно ударит по розничному спросу. Особенно по тем сегментам, которые последние годы росли вместе с рассрочками: бытовая техника, электроника, мебель, смартфоны, маркетплейсы, автодилеры, часть медицинских и образовательных услуг. Спрос не исчезнет полностью, но станет более избирательным. Покупки, которые раньше оформлялись импульсивно — "в рассрочку на 12 или 24 месяца" — будут чаще откладываться.

Для ретейла это означает снижение конверсии. Для банков — снижение темпов выдач. Для потребителя — возвращение к более старой модели: сначала накопить, потом купить. Но для экономики в целом это неоднозначный процесс. С одной стороны, снижение кредитного потребления может замедлить обороты торговли. С другой — оно уменьшит риск долгового пузыря, в котором рост продаж обеспечивается не ростом доходов, а ростом обязательств.

Казахстану придётся выбирать между быстрым потребительским ростом и более устойчивой финансовой структурой домохозяйств. Новый КДД — это попытка регулятора выбрать второе, не обрушив первое.

Какие кредиты не исчезнут

Не исчезнет ипотека. Не исчезнут автокредиты, потребительские займы, рассрочки. Но все они будут постепенно проходить через три фильтра.

• Первый — официальный доход. Чем прозрачнее доход заёмщика, тем выше его шанс получить кредит.
• Второй — совокупный долг. Один заём сам по себе может быть приемлемым, но в сочетании с уже существующими обязательствами — нет.
• Третий — кредитная дисциплина. Заёмщики с просрочками, реструктуризациями, списаниями и признаками нестабильного поведения будут получать меньше одобрений и худшие условия.

Фактически рынок идёт к разделению заёмщиков на две группы. Первая — формальные, предсказуемые, зарплатные, с чистой кредитной историей. Для них кредит останется доступным. Вторая — перегруженные, неформальные, нестабильные или уже проблемные. Для них кредит будет дорожать, сокращаться или исчезать вовсе.

Казахстан несколько лет жил в модели, где потребительский кредит компенсировал слабость доходов, отсутствие накоплений и дороговизну жизни. Банки получали прибыль, ретейл — продажи, государство — поддержанный внутренний спрос, граждане — возможность покупать сегодня за счёт завтрашнего заработка.

Теперь эта модель подходит к пределу. Когда почти 9 млн заёмщиков имеют почти 40 млн кредитов, когда потребительский портфель составляет 17 трлн тенге, когда проблемная задолженность населения превышает 1,2 трлн тенге, вопрос уже не в том, какие кредиты исчезнут. Вопрос в том, сколько ещё экономика может расти за счёт будущих доходов граждан.

Поэтому главная перемена 2027 года будет не в банковских продуктах, а в социальном доступе к деньгам. Кредит перестанет быть массовой подушкой для всех. Он снова станет инструментом для тех, у кого есть подтверждённый доход, чистая история и запас долговой устойчивости.

Для банков это переход к более осторожной рознице. Для ретейла — конец безграничной магии рассрочек. Для государства — тест на функциональную компетентность: если людям ограничивают возможность жить в долг, значит, им нужно дать возможность больше зарабатывать официально.

Исчезнут не только некоторые кредиты. Исчезнет главный предохранитель, который последние годы маскировал разрыв между ценами, доходами и реальным уровнем жизни казахстанцев