Ждать ли казахстанцам реального повышения доходов к 2029 году?

11 июня правительство утвердило новый план повышения доходов казахстанцев на 2026–2029 годы. Текста самого плана в открытом доступе пока нет, но примерные контуры известны из кратного пересказа вице-министра нацэкономики Азамата Амрина. Например, снижение инфляции, повышение зарплат госслужащим, создание новых рабочих мест. National Business Kazakhstan пропросил экономистов дать оценку новой инициативе властей. И они отнеслись к ней довольно скептически.

Среди мер, озвученных Азаматом Амриным, в новом плане присутствуют: снижение инфляции до 5–7 %, рост зарплат у госслужащих и компаний из системы "Самрук-Казына", создание 240 тысяч рабочих мест. Именно эти пункты NBK попросил прокомментировать экономистов Айдара Алибаева и Рахимбека Абдрахманова.

Ниже пяти не бывало

Как напоминает Айдар Алибаев, это уже не первый документ, в котором проговаривались подобные меры. Предыдущая похожая программа принималась относительно недавно – в 2022 году. Однако заметных изменений для казахстанцев после этого не последовало.

"В той программе тоже были все эти красивые слова: повышение, улучшение, уменьшение инфляции, ничего из этого не выполнено. Начиная с 2022 года по сегодняшний 2026-й доходы населения не растут. Даже минимальная заработная плата остаётся на уровне 85 тысяч тенге. Три года подряд остаётся на одном и том же уровне, хотя мы все прекрасно видим, что инфляция растёт, уровень жизни граждан падает, качество жизни падает", — говорит Алибаев.

Меры же, которое государство всё-таки пытается принимать, эксперт оценивает как временные и мало действенные. В качестве примеров он приводит недавнее снижение базовой ставки и, наоборот, повышение НДС в новом Налоговом кодексе.

"Понижение базовой ставки Национального банка на один процент ни на йоту, ни на грамм ни сделало банковские кредиты более доступными для бизнеса. Подъем НДС до 16 %, как мы сейчас видим, спустя полгода не дал нужного эффекта. Наоборот, мы знаем, что сотнями тысяч закрываются малые бизнесы и индивидуальные предприниматели. Закрываются, уходят в тень, переходят на наличную оплату в конвертах и т. д.", — говорит Айдар Алибаев.

Рахимбек Абрахманов приводит конкретные цифры: 270 тысяч закрывшихся субъектов МСБ с начала 2026 года. Он тоже сомневается, что инфляцию в течение 2026–2029 годов удастся снизить до 5–7 %. По его мнению, удержание уровня инфляции на уровне 10–12 % уже можно будет считать успехом.

Почему, по его мнению, кардинального снижения инфляции ждать не стоит, Абрахманов объясняет несколькими аргументами. Первый — постоянный рост тарифов на услуги ЖКХ, который даже утверждён соответствующим долгосрочным планом. Аргумент этот эксперт подкрепляет словами председателя Комитета по регулированию естественных монополий Тимура Косымбаева, который прогнозировал ежегодный рост тарифов в размере 20 %.

"В итоге к 2029 году вода для казахстанцев подорожает на 100 %. Общая стоимость электроэнергии для конечного потребителя вырастет к 2029 году примерно на 70 %. Модернизация теплосетей потребует роста цен к концу 2029 года около 65 %", — говорит Рахимбек Абдрахманов.

Аргумент второй — переход к единому рынку нефти и нефтепродуктов ЕАЭС, который должен заработать с 1 января 2027 года.

"Сейчас бензин в Казахстане примерно в два раза дешевле, чем в России и Кыргызстане. Выравнивание цен потенциально может привести к росту стоимости ГСМ на 70–90 %", — даёт оценку экономист.

Отмечает он и нынешнюю сложную ситуацию с топливом в России, которая возникла на фоне частных атак украинских ракет и дронов на российские НПЗ. Абрахманов приводит такие цифры: в мае объём нефтепереработки опустился в РФ до минимального уровня 2009 года. И напоминает про зависимость РК от России по некоторыми видам нефтепродуктов, таким как авиакеросин и битум.

Аргумент третий — погоня за продекларированным удвоением ВВП.

"В условиях неблагоприятного делового климата и низкой покупательной способности частные инвестиции падают, и государство для удержания роста ВВП в заданных диапазонах вынуждено компенсировать это собственными инвестициями", — говорит Абдрахманов.

Ссылаясь на данные Halyk Finance, он приводит такие цифры: в январе-октябре 2025 года 68 % всех инвестиций в основной капитал пришлось на строительство и ремонт, а на машины и оборудование — около 28 %. Это не ведёт к росту производств и объёму товаров, а наоборот, создаёт давление на стоимость ГСМ и стройматериалов. И, как следствие, тоже влияет на рост инфляции.

Аргумент четвёртый — высокие девальвационные риски, вызванные зависимостью от нефтяных доходов. На фоне противостояния США и Ирана и роста цен на нефть тенге заметно укрепился. Но с учётом того, что с Ближнего Востока приходят новости об урегулировании американо-иранского конфликта, то ожидается и понижение цены на нефть. И это без учёта других факторов, таких как рост добычи в США, Бразилии, Гайане и ОАЭ.

"Citigroup 15 июня спрогнозировал снижение цены Brent до $70 к концу 2026 года. Есть отдельные прогнозы, что Brent уже в этом году дойдёт до $60–65", — описывает прогнозы Рахимбек Абрахманов.

Следствием снижения цен на нефть для Казахстана станет снижение объёмов поступаемой валюты, а следовательно, и ослабление тенге. То, что нынешнее укрепление национальной валюты — это явление временное, отмечал и Айдар Алибаев.

И пятый фактор, который, по мнению Рахимбека Абдрахманова, говорит о минимальной возможности снижения инфляции до 5–7 %, – исторический.

"За всю новейшую историю Казахстана инфляция опускалась ниже 5 % лишь один раз — в 2013 году, когда составила 4,8 %. В последние пять лет население фактически уже привыкло к двузначной инфляции", — констатирует экономист.

Зарплата для чиновника

Хотя есть ещё и шестой аргумент, о котором говорил Рахимбек Абдрахманов, — это индексация зарплат госслужащих и соцвыплат. Меры эти можно назвать палкой о двух концах.

"Это поддерживает потребительский спрос, но одновременно вносит дополнительный вклад в раскручивание инфляционной спирали", — считает эксперт.

Но индексация зарплат госслужащих и компаний под эгидой "Самрук-Казына" как раз есть среди озвученных мер из плана по повышению доходов. Однако оба эксперта считают, что эта мера вряд ли приведёт к такому же результату в частном секторе.

По мнению Айдара Алибаева, госслужащие и сотрудники квазигоскомпаний в Казахстане сейчас оказались в разных мирах с бизнесом.

"Госслужащие и сотрудники квазигоскомпаний могут себе позволить получить индексацию, и золотые парашюты, и высокие зарплаты из бюджета. Но они не имеют никакого отношения к развитию страны и к развитию экономики. А бизнес живёт совсем по другим законам — он не имеет денег из бюджета. Он живёт на те деньги, на которые он заработает. Но для того чтобы бизнес у нас мог эффективно работать, государство не создаёт комфортных условий. Из-за высокой инфляции, недоступности денег, высоких налогов, штрафов и так далее бизнес находится в условиях выживания", — считает Айдар Алибаев.

По мнению Рахимбека Абрахманова, повышение зарплат для госслужащих может выглядеть логично на фоне в принципе низкого роста реальных зарплат у казахстанцев. Ссылаясь на экономиста Айдара Кусаинова, он приводит такие цифры: с 2022-го по 2025-й реальные зарплаты выросли на 3,36 %, или на 0,8 % в год. Но в случае с индексацией для госслужащих Абрахманов обращает внимание на такой момент:

"Совокупно госслужащие и сотрудники нацкомпаний — это около 400 тысяч человек, или около 4 % всей рабочей силы страны. Поэтому рассчитывать, что рост доходов сравнительно небольшой группы работников станет серьёзным драйвером повышения покупательной способности и улучшит положение МСБ, было бы слишком оптимистично".

А состояние покупательной способности в Казахстане Рахимбек Абрахманов описывает в цифрах: 54 % от дохода среднестатистическая семья направляет на базовые нужды, а медианная зарплата по стране составляет 116 тысяч тенге. Хотя повышение минимальной зарплаты и снижение расходов на продукты до 40 % в плане повышения доходов тоже есть.

Что за работа?

Есть в нём и создание 240 тысяч новых рабочих мест. Но, как отмечает Рахимбек Абдрахманов:

"Скорее всего, основным источником новых рабочих мест станут строительство и инфраструктурные проекты, тогда как вклад в создание устойчивой занятости в высокопроизводительных секторах экономики останется ограниченным".

Как отмечает Абрахманов, создание рабочих мест в строительстве и ремонте частично означает, что речь идёт о низкоквалифицированном труде. Плюс такие рабочие места часто имеют временный характер. Всё это вкупе не ведёт к развитию экономики и производительности труда.

В целом это уже не первая программа по созданию рабочих мест, и предыдущие должного эффекта не дали.

"Опыт предыдущих программ показывает, что подобные инициативы часто приводят к распылению ресурсов между множеством получателей, тогда как концентрации средств на проектах, способных обеспечить технологический прорыв и рост производительности, не происходит. А ключевыми показателями эффективности у реализующих их госинститутов становятся объём освоенных средств и количество получателей поддержки, а не рост производительности, экспорта, инноваций или налоговых поступлений", – говорит Рахимбек Абдрахманов.

Низкий эффект от подобных программ отмечает и Айдар Алибаев:

"Эти программы съели какие-то определённые отпущенные на них денежные ресурсы, но эффекта никакого нет. Наоборот, безработица, как мы видим, растёт. И, что самое тревожное, среди молодёжи. Когда люди оканчивают университет или выходят в большую жизнь, они не могут устроиться".

По мнению Айдара Алибаева, административно-командным путём рабочие места не создаются.

План vs непредсказуемость

Айдар Алибаев в целом удивляется существованию экономического плана, рассчитанного до 2029 года — как разработанного в 2022 году, так и в 2026-м. По мнению экономиста, для Казахстана это слишком большой срок.

"Реальные экономисты, эксперты не могут твёрдо сказать, что в Казахстане будет через два месяца. Настолько все нестабильно, настолько наши чиновники неэффективны, настолько наша страна зависит от зарубежных поставок и настолько сильно мы зависим от различных внешних факторов, на которые мы не имеем никакого влияния. К тому же мы страна, которая мало чего производит, но которая задыхается от огромного количества неэффективных чиновников", — говорит Алибаев.

Рахимбек Абдрахманов напомнил, что с 2001 года в Казахстане реализовано более 10 различных программ индустриализации и диверсификации экономики. Но к принципиальному изменению экономической модели это не привело. РК продолжает оставаться сырьевой страной. По мнению экономиста, смотреть нужно не столько на саму новую программу, сколько на то, сможет ли государство изменить подход к её реализации.