Белые платят, серые выигрывают? Что могут поменять 16 % НДС в торговле Казахстана

Повышение НДС должно принести бюджету дополнительные доходы. Но в торговле результат может оказаться противоположным: официальный товар подорожает, ценовой разрыв с серым импортом увеличится, а маркетплейсы и банковские рассрочки помогут теневым продавцам забрать ещё большую часть рынка. Почему это происходит, объясняет NBK.

С 1 января 2026 года базовая ставка НДС в Казахстане выросла с 12 до 16 % — норма закреплена в новом Налоговом кодексе, который вступил в силу с начала года. Логика государства понятна: чем выше ставка, тем больше денег должно поступить в бюджет с каждого тенге облагаемого оборота.

Однако эта арифметика работает только при одном условии: если сам облагаемый оборот никуда не исчезает. В реальной торговле повышение ставки способно изменить поведение и бизнеса, и потребителей. Легальный товар становится дороже, часть покупателей переходит к продавцам, которые не несут полной налоговой и таможенной нагрузки, а официальный оборот постепенно уступает место серому.

В результате государство может начать собирать больше с каждого тенге, оставшегося в белом секторе, но самих белых тенге станет меньше.
Именно этот риск видит финансовый директор сети магазинов бытовой техники и электроники Evrika Азиз Теймуров.

По его словам, простое повышение налогов похоже на повышение цен в бизнесе без улучшения продукта: в моменте это может дать рост выручки, но структурно ничего не меняет. Если ваш конкурент в это время не поднимает цены, а работает над качеством и снижением затрат, через какое-то время он начнёт «отъедать» ваших клиентов.

«То же происходит и с налоговой системой: если просто повышать ставки, не меняя ничего структурно и не борясь с контрабандой, через некоторое время сами налоговые поступления начнут падать — разрыв с нелегальным каналом будет расти, и потребитель предпочтёт уйти туда, где не платят налоги», — объясняет Теймуров.

Четыре процента, меняющие рынок

По словам Теймурова, таможенные пошлины на бытовую технику и электронику в целом не изменились и составляют в среднем 5–10 %, для отдельных товаров — до 15 %. Меняется именно НДС: с 12 до 16 %. Для большинства позиций в этой категории разрыв с нелегальным каналом вырос ровно на эти четыре процентных пункта.

В бытовой технике и электронике эффект особенно заметен: большинство товаров в этих категориях импортируется, а НДС возникает уже при ввозе. Продавец товара, ввезённого вне полноценного таможенного контура, получает прямое ценовое преимущество именно на размер этого налога.

Чтобы показать порядок величин, Теймуров привёл такой расчёт: если бы Evrika сама импортировала весь свой ассортимент при закупе на 70 млрд тенге в год, налоговая нагрузка при пошлине 5 % и НДС 12 % в 2025 году составила бы около 12 млрд тенге, а в 2026-м, при ставке НДС 16 %, — уже около 14,7 млрд.

Evrika занимает около 7 % официального рынка бытовой техники и электроники, и если эту пропорцию распространить на весь рынок, получится порядка 210 млрд тенге совокупной налоговой нагрузки при полностью белом обороте.

Это не означает, что вся разница между ценами официального и неофициального продавца автоматически равна ставке НДС. На цену также влияют закупочные условия, валютный курс, логистика, гарантия, сервис, маркетинг производителя и маржа ретейлера. Но налоговые и таможенные платежи остаются принципиальной частью разрыва, которую белый продавец устранить не может.

Крупная сеть способна снизить маржу, временно торговать отдельной категорией практически без прибыли или использовать популярный товар для привлечения покупателей. Но она не может системно конкурировать с продавцом, который не заплатил налог при импорте. Иначе официальный ретейлер должен либо работать в убыток, либо сам отказаться от соблюдения правил.

Сравнение цен

Азиз Теймуров сравнил цены по семи популярным товарам на одном из крупных маркетплейсов. Сравнение сделано 4 июля 2026 года.

Разброс — от 7 до 44 % — сам по себе показателен: разница возникает не по единой формуле, а зависит от товара, канала поставки, наличия таможенной пошлины на конкретную категорию и скидок у конкретного продавца.

У Теймурова есть объяснение, почему официальный ретейлер не может закрыть этот разрыв ценой. Валовая маржа в категории телефонии и гаджетов у ретейлеров, по его словам, обычно не превышает 18–20 %, а комиссия маркетплейса — около 13 %. Это оставляет ретейлеру не более 5–7 процентных пунктов пространства для манёвра по цене. Продавец, не заплативший 16 % НДС при ввозе, может вообще не давать скидку и всё равно продавать заметно дешевле — этот разрыв официальный участник рынка не может закрыть в принципе, а не просто не хочет.

Отдельно стоит упомянуть наушники Apple AirPods Pro 3: минимальное предложение на маркетплейсе — около 100 тыс. тенге против 175 тыс. у официального ретейлера, разрыв около 74 %. По оценке Теймурова, такой перепад нельзя объяснить одной лишь неуплатой НДС и пошлины — вероятнее, речь идёт о контрафакте, то есть о поддельном устройстве, а не об оригинальном устройстве, ввезённом в обход таможни.

Как маркетплейсы сняли ограничения с теневой торговли

Ещё 15 лет назад возможности серого продавца были ограничены его физической инфраструктурой. Предположим, предприниматель продавал неофициально ввезённые смартфоны в небольшой точке на рынке или в торговом центре — строго за наличные, потому что банки с ним работать не хотели и рассрочку его клиентам не предоставляли. Чтобы увеличить продажи, ему требовалось арендовать дополнительные помещения, нанимать сотрудников и создавать региональную сеть. Это было дорого и сложно, и именно поэтому бизнес на контрабанде раньше не мог сильно масштабироваться.

Маркетплейсы изменили модель. Сегодня продавцу не обязательно открывать десятки магазинов. Достаточно разместить товары на крупной площадке, передать ей часть логистических функций и получить доступ к аудитории по всей стране. К площадке уже подключены платёжные сервисы, потребительское кредитование и рассрочка.

«Представьте: вы завезли один контейнер контрабандных смартфонов, зарегистрировались на популярном маркетплейсе, получили доступ к рассрочке. Весь товар может физически находиться у вас дома во дворе. Один-два менеджера — и можно продавать тысячами в месяц по всему Казахстану, делать миллиардные обороты, не создавая никакой торговой инфраструктуры», — говорит Теймуров.

Сама эта инфраструктура нейтральна. Ею пользуются и официальные торговые сети, и добросовестные малые предприниматели. Проблема в другом: ранжирование на маркетплейсах чаще всего идёт по цене, а самая низкая цена — у того, кто не заплатил налоги и пошлины при ввозе. Продавец, сэкономивший на импорте, получает двойное преимущество: сначала более низкую себестоимость, затем — дополнительный трафик за счёт низкой цены.

Есть и структурное налоговое преимущество, о котором Теймуров говорит отдельно: специальный налоговый режим (СНР) позволяет продавцам с оборотом до 2 млрд тенге в год платить налог по ставке около 3 % с оборота. При таком лимите и ставке налоговая нагрузка минимальна, а поводов для углублённой проверки происхождения товара по сути нет, если продавец формально укладывается в рамки режима.

Рост электронной торговли должен означать и рост прозрачности

Проблема становится значительнее по мере расширения электронной коммерции. По данным Бюро национальной статистики, в 2025 году объём рынка розничной электронной торговли в Казахстане достиг почти 3,8 трлн тенге, из которых на маркетплейсы пришлось около 3,2 трлн, или 86 %.

Теймуров предлагает возложить на крупнейшие площадки обязанность оценивать не только подлинность товара, но и налоговый профиль продавцов. По его словам, отраслевой ассоциации, которая могла бы публично подтвердить масштаб проблемы, в Казахстане пока нет, а отдельные дистрибьюторы вряд ли готовы оперативно комментировать тему.

Здесь важно уточнение, которое дал КГД МФ РК в официальном ответе на запрос редакции: обязанность, о которой говорит Теймуров, уже частично закреплена в законодательстве.

Сведения передаются в электронной форме, и, по данным КГД, ведётся работа по интеграции с информационными системами самих площадок.

Есть и второй, более широкий механизм: в октябре 2025 года Казахстан ратифицировал протокол к Договору о Таможенном кодексе ЕАЭС, регулирующий трансграничную электронную торговлю. Он вводит отдельный вид таможенной декларации — на товары электронной торговли, цель которого, по формулировке КГД, состоит в том, чтобы повысить эффективность контроля за трансграничной электронной торговлей и обеспечить прослеживаемость товаров. Предложение Теймурова — не про создание нового механизма с нуля, а про то, заработает ли уже принятое регулирование на практике.

Речь не обязательно должна идти о проверке каждой накладной вручную. У государства уже существуют цифровые сервисы, позволяющие проверить регистрацию налогоплательщика, его статус плательщика НДС, применяемый налоговый режим, наличие задолженности и сведения об уплаченных налогах. Платформа, в свою очередь, точно знает оборот каждого своего продавца.

Однако здесь необходимы чёткие законодательные правила. Нельзя требовать от частной компании отключать продавца только на основании предположения или подозрительно низкой цены. Нужны критерии риска, порядок обмена данными с государственными органами, право предпринимателя объяснить расхождения и механизм обжалования. Иначе борьба с тенью может превратиться в новую форму давления на добросовестный малый бизнес.

Поэтому автоматизированный анализ должен служить не приговором, а индикатором риска. Например, системе стоит присматриваться к продавцу, который:

• реализует большие объёмы импортной электроники, но не зарегистрирован в качестве плательщика НДС — при том, что обязан это делать;
• не показывает сопоставимых импортных операций;
• регулярно меняет юридические лица;
• дробит продажи между связанными ИП;
• либо не может предоставить документы о происхождении товара.

Повышение ставки и сжатие базы

Сам Теймуров формулирует риск через уровень совокупной налоговой нагрузки. По его оценке, для бытовой техники и электроники в среднем она исторически складывалась из пошлины (порядка 5–10 %) и НДС (12 %) и составляла около 22 %. Этого разрыва уже было достаточно, чтобы контрабанда чувствовала себя уверенно. Новые 16 % НДС поднимают совокупную нагрузку в среднем до 26 %: сама по себе это не революция, а ещё один шаг, который делает нелегальный канал чуть привлекательнее там, где он и раньше был выгоден.

Механизм возможного перетока выглядит следующим образом:

1. Официальный импорт становится дороже.
2. Разрыв с неофициальным предложением увеличивается.
3. Покупатель чаще выбирает минимальную цену.
4. Продажи белого ретейла растут медленнее либо сокращаются.
5. Серые продавцы увеличивают оборот через маркетплейсы.
6. Налоговая база перемещается в менее прозрачный сектор.
7. Дополнительные поступления от повышения ставки оказываются ниже ожиданий.

Налог в этой конструкции становится не только источником дохода бюджета, но и фактором конкурентоспособности. Если его платит один продавец и не платит другой, ставка не просто распределяет деньги между бизнесом и государством. Она перераспределяет покупателей между участниками рынка.

Аргумент КГД: прямой связи может не быть

Комитет государственных доходов МФ РК, отвечая на официальный запрос редакции, предложил встречный аргумент, основанный на куда более длинном временном ряде. По данным Комитета, в 2006 году при ставке НДС в 15 % теневая экономика в целом составляла 19,8 % ВВП, а теневой сегмент именно в торговле — 2,7 % ВВП.

В последующие годы ставка НДС поэтапно снижалась до 12 %, однако объём тени в торговле не сокращался, а рос — к 2016 году он достиг 9,2 % ВВП. К 2022 году, уже при ставке 12 %, тень в торговле, по тем же данным, снизилась до 3,1 % ВВП.

В Комитете также приводят международное сравнение: несмотря на низкую по мировым меркам ставку НДС в 12 %, общий уровень теневой экономики в Казахстане (18,8 % ВВП) выше, чем в Германии (ставка 19 %, тень около 10 % ВВП) или Великобритании (20 %, около 11 %) и сопоставим с Венгрией, где ставка НДС — одна из самых высоких в мире, 27 %. Дополнительно КГД указывает на позитивные эффекты повышения ставки:

• рост суммы НДС, принимаемой в зачёт, повышает интерес бизнеса — особенно экспортёров — к прозрачности цепочки поставок;
• более высокая ставка увеличивает цену ошибок учёта, подталкивая к автоматизации;
• наконец, само повышение ставки создаёт дополнительный стимул для государства улучшать налоговое администрирование.

На запрос редакции о помесячной динамике сбора НДС за первое полугодие 2026 года Комитет не привёл цифры, а сослался на публичные страницы статистики на gov.kz. При проверке выяснилось, что эти страницы обновляются с заметным лагом: раздел «Фактические поступления по налогам и платежам в государственный бюджет» на сайте КГД по состоянию на середину июля 2026 года не содержит данных даже за весь 2025 год — последние выложенные файлы охватывают период по апрель 2025-го, а данных за 2026 год там нет вовсе. Заявленный канал прозрачности пока не работает в реальном времени.

На вопрос о статистике нарушений при ввозе бытовой техники и электроники Комитет дал только агрегированную цифру: по итогам таможенного контроля, за первое полугодие 2026 года по всем выявленным нарушениям таможенного законодательства — по всем товарам, не только по электронике — взыскано порядка 51,4 млрд тенге. При этом КГД прямо подтвердил: отдельный учёт нарушений и обращений участников рынка по товарным категориям, включая бытовую технику и электронику, не ведётся.

На вопрос об обращениях бизнеса по поводу серого импорта и недобросовестной конкуренции Комитет ответил формально: такие обращения «рассматриваются в порядке и сроки, установленные законодательством», без указания количества или содержания.

Таким образом, судить об эффекте повышения ставки на серый оборот электроники сегодня можно только по косвенным признакам, оценкам участников рынка и агрегированной статистике, которая не выделяет эту категорию. Первая по-настоящему сопоставимая бюджетная цифра — помесячные данные за 2026 год — может появиться на страницах КГД, но пока не появилась.

Цена легальности

Новый НДС проверит не только способность бизнеса платить больше. Он проверит способность государства обеспечить одинаковые правила для тех, кто платит, и тех, кто уклоняется.

Белая торговля несёт расходы на импортное оформление, налоги, персонал, кассовую дисциплину, гарантию и сервис. Серый продавец может пользоваться той же цифровой витриной, той же логистикой и той же банковской рассрочкой, не неся части этих затрат. В такой системе повышение налога увеличивает не только поступления с официального товара. Оно повышает премию за нахождение вне официального контура.

Поэтому главный вопрос заключается не в том, много это или мало — 16 % НДС. Вопрос в том, сколько участников рынка действительно его платят.

Если государство повышает цену легальности, но не увеличивает цену ухода в тень, новые налоги рискуют ударить прежде всего по тем, кто и раньше соблюдал правила. Серый рынок они не победят. Напротив, могут дать ему ещё одно конкурентное преимущество.